Читаем Террористы полностью

Вечером 17 ноября Александр II выехал из Севастополя и днем 18 ноября Исполнительный Комитет по отправленной Желябовым телеграмме и отсутствием шума узнал о его неудаче. В ночь на 19 ноября два царских поезда от Тулы полетели к Москве. Софья Перовская за двадцать минут до десяти часов вечера, времени прихода поездов в Москву, вышла к полотну железной дороги, чтобы вовремя дать сигнал Ширяеву, ждавшему у проводов мины. Показался бешено мчавшийся первый поезд, в ярком свете прожектора, окутанный парами и дождем, состоявший вроде бы всего из трех вагонов. Напряжение у дома с мезонином было сумасшедшим, и Перовская вдруг решила пропустить первый поезд, в котором был царь. Еще днем от группы народовольцев, члены которой находились на всех станциях по пути следования императора, шли телеграммы, что царь едет в первом эшелоне, но в Туле получилась неразбериха с погрузкой в составы различных продуктов, и вроде бы первым, пробным составом из Тулы вышел свитский поезд, а за ним царский эшелон.

Перовская пропустила первый поезд и подала сигнал Ширяеву, который взорвал мину точно под четвертым вагоном, где находился царский буфет. Свитский поезд встал на дыбы, но человеческих жертв чудом не было. Через полчаса вся Москва была в ступоре, а столица империи ошарашена небывалым взрывом, в котором царь не погиб только случайно. Теперь полицейские в оцеплении при проезде царя впервые в российской истории становились к самодержцу спиной, ища революционеров с револьверами в толпе встречающих и любопытных, и по империи пошли слухи о какой-то мощной революционной партии, в которою стала превращаться «Народная воля».

Ширяева в доме с мезонином никто не видел, и он благополучно уехал из Москвы. Но все московские жандармы и полицейские уже имели описание хозяйки взрывного дома Перовской и ее мужа: «Сухоруковы – молодой человек лет двадцати пяти, блондин, и женщина-блондинка, лет восемнадцати, очень хороша собой». С полдня весь Курский вокзал был забит не только полицией, но и соседями Перовской и Гартмана по Рогожско-Симоновской заставе. Перовская отсиделась на второй квартире сутки, переоделась, изменила внешность, и поехала на вокзал. В ноябрьской темноте жандармы светили в лицо всем пассажирам, но в надменной очень богатой барыне «московскую взрывательницу» никто не опознал, и она исчезла бесследно. Через два дня империя читала воззвание Исполнительного Комитета, в тысячах экземпляров разносившееся везде и объявившее, что против военно-полицейской централизованной монархии теперь силой начинает открытую борьбу тайная централизованная сила, у которой два священных принципа: Народное Благо и Народная воля: «19 ноября под Москвой на линии Московско-Курской железной дороги по постановлению Исполнительного Комитета было произведено покушение на жизнь Александра II с помощью взрыва царского поезда. Попытка не удалась, но мы уверены, что наши агенты получат новый опыт и уверенность в свои силы и возможность успешной борьбы. Мы напоминаем, что Александр II – олицетворение лицемерного, всерастлевающего, трусливого и кровожадного деспотизма. В интеллигенции – десятки тысяч человек нескончаемой вереницей тянутся в ссылку, в Сибирь, на каторгу, только за служение народу, за дух свободы. Нет ни одной деревни, которая бы не насчитывала нескольких мучеников, сосланных в Сибирь за отстаивание мирских интересов. Александр II – главный столп реакции, главный виновник судебных убийств. Четырнадцать казней на его совести, сотни замученных и тысячи страдальцев вопиют об отмщении. Царь заслуживает смертной казни за всю пролитую им кровь, за все созданные им муки. Александр II заслуживает смертной казни. Но наша цель – освободить народ и сделать его верховным распорядителем своих судеб. Борьба непримиримая! Пока в нас есть хоть капля крови. Мы обращаемся ко всем за поддержкой. Мы требуем и ждем ее от России. Санкт-Петербург, 22 ноября 1879 года. Вольная типография».

Второй номер газеты «Народная воля» в тысячах экземпляров по России распространяли разделявшие их идеи люди во всех слоях общества, аристократы, чиновники, студенты, инженеры, журналисты, писатели. В ответ на взрыв царь и его генерал-губернаторы приняли множество чрезвычайных узаконений уже до конца 1879 года. В Петербурге во дворах круглосуточно мерзли дворники. Сотни студенческих квартир и меблированных комнат в дешевых гостиницах тотально обыскивались. Арестовывали тех, кто из-за плохого зрения не увидел и не поклонился проезжавшей царской карете и вагонами вышвыривали из Петербурга. У Александра II была привычка поцеловать, потом оплевать, потом обнять кого-нибудь из высших сановников и народовольцы говорили подданным, что он так же обращается с Россией. В некоторых городах, в частности, в Киеве, на улицы были выведены войска, разъезжали казаки. Осенью 1879 года «Народная воля» понесла первые потери.