Джамбалайя

Успех – самое главное в жизни. Я знаю это без всяких психоаналитиков. Все психоаналитики жулики. «Хотите об этом поговорить?» Нет, не хочу. Я сам знаю, что мне нужно. Взобраться на новый уровень. Забить гол. Быть лучшим.

Фрэнк сказал мне: «Ты хочешь быть лучше всех. Я ценю это».

Я пью за ребят, которые хотят быть лучше всех.

Чтобы стать лучшим, нужно попадать в ритм и держать удар. И при этом всегда улыбаться. Как только цель достигнута, немедленно ставить перед собой новую. Не останавливаться. Движение – это все. Мускулы становятся крепче, глаза острее. Мужчина должен делать дело, это самое главное. Я хочу быть таким, как Фрэнк.

Вы спросите, что такое успех? Я вам скажу. Успех – это крупнейший сборочный завод в Европе. Десятки тысяч работников, оборудование на миллиарды долларов, яйцеголовые аналитики и креативные рекламщики. Доля европейского рынка тридцать четыре процента. У нас очень хорошие позиции в Европе. Миллионам людей нужно то, что мы делаем. Это наш общий успех, результат десятков лет упорного труда всей компании. Но есть и мой собственный успех. Один из пяти цехов самого большого завода.

Я – директор цеха. У меня получилось. Во время церемонии Фрэнк пожал мне руку и сказал: «Я знаю, ты справишься».

Наш завод делает гамбургеры.

Гамбургер – такой же символ Америки, как статуя Свободы, небоскребы и револьвер Кольта. Каждый день в мире съедается полтора миллиарда гамбургеров, из них почти четверть – в Соединенных Штатах, остальные – по всему миру. В Европе еще три завода гамбургеров – в Лейстершире, Черано и Можайске, но наш самый большой. Ежедневно с наших конвейеров сходят шестьсот тысяч аппетитных свежих гамбургеров, и так триста шестьдесят пять дней в году, не прерываясь ни на минуту. Десятки грузовиков, сменяя друг друга, стоят под погрузкой, чтобы доставить наши гамбургеры во все уголки Центральной и Западной Европы, чтобы в каждом ресторане большого города и в каждой рыбацкой таверне посетители на разных языках могли произнести одни и те же слова: «Гамбургер, пли-и-и-из».

Мы, конечно, не одни. У нас есть конкуренты – чизбургер и хот-дог. Хот-дог пока занимает первое место, у них тридцать девять процентов мирового рынка, но его доля в последние годы неуклонно снижается. Чизбургер наступает нам на пятки – у них уже двадцать шесть процентов. Вместе нас называют «большой детройтской тройкой». Это название – дань традиции. Оно возникло, когда первые сборочные заводы гамбургеров, чизбургеров и хот-догов появились в Детройте, а в мире существовала какая-то другая еда, кроме нашей. Теперь это фактически единственная тройка, а ее заводы разбросаны по всем континентам. Сохранились, разумеется, разные там супы, черничный пирог, отбивные, блинчики с кленовым сиропом, жареные куры, сэндвичи с тунцом и так далее, но все они вместе взятые занимают не более трех процентов мирового рынка. Моя бабушка у себя в Новом Орлеане до сих пор готовит невообразимую мешанину из риса и курицы, это даже бывает любопытно попробовать. Никто не запрещает людям готовить какую угодно еду, принципы демократии нерушимы, но – зачем? Зачем что-то готовить, когда есть гамбургер, и сотни тысяч людей работают для того, чтобы ваш гамбургер всегда был свежим, питательным и вкусным. Чизбургер с хот-догами, конечно, тоже не сидят сложа руки. Всегда есть выбор. Я хочу выпить за свободу. Свобода – это выбор. Свобода – это гамбургер, чизбургер и хот-дог. Ну и остальные три процента рынка.