Читаем Терпень-трава полностью

Мелодичный голос мамы вовремя прервал предложение: «Мише-эль, идите в столо-овую. Всё гото-ово!»

– О, это нам. – С ноткой сожаления воскликнул мальчишка, и потянул меня за руку. – Пошли. Потом поиграем.

В столовой тоже импортные гарнитуры – и кухонный, и столовый. А другого я, в общем, и не ожидал. Но что особенно мне понравилось, так это сам стол. Большой, широкий, ровно на двенадцать мест. По виду тяжёлый, красного дерева, полированный, с тонкой, жёлтого цвета инкрустацией по периметру, с крупными фигурными ножками, такими же фигурными и стульями подле него, с мягкой цветной обивкой. Удобные стулья. Главное, для большой семьи. Это мне понравилось больше всего. Ну и посуда, конечно, и всё остальное. А ещё в столовой плавал запах вкусной еды: жареного мяса… с чесноком. Умм!.. По-моему, говядина, а может и баранина. Откровенно говоря, я их не различаю. Но пахло очень вкусно.

Хозяйка, мама, уже в домашнем платье, с обновлённым лёгким макияжем, улыбающаяся и гостеприимная, разливала чай. Посуда была выставлена… а и не важно какая, тонкая, изящная, особенная, на четыре персоны.

– Сейчас наш папа обещал быть, муж мой, – глянув на меня, пояснила она. – Я ему позвонила.

– О, клёво! – воскликнул Мишель, заговорщически мне подмигнув, обрадовано ёрзая на стуле. – С моим папой сейчас познакомишься. Деловой мужик. Да! Тебе понравится.

– Мише-эль, – укоризненно одёрнула мама. – Нельзя так о старших говорить.

– Хорошо, – механически, как в школе, легко отреагировал Мишель. – Извините.

Я великодушно кивнул, конечно, Мишель, извиняю, какие проблемы.

Мы и о погоде не успели перемолвиться, как в столовую не вошёл, ворвался кругленький, с лысеющей уже шевелюрой, энергичным, совершенно простецким лицом, и такими же движениями человек. Минуя домашних, сразу ринулся прямо ко мне. Если б не его улыбка, и не руки, распростёртые для объятий, можно бы подумать, что летит убийца-шар. Подняться я всё же успел, но уклониться не смог. Пару минут меня вращала физически материализованная благодарность, хлопала по спине, жала руки, одновременно и поочерёдно, заглядывала в глаза, прижимала к груди… Я почти на голову выше, но это не умалило объёма предназначавшейся мне благодарности, скорее наоборот.

– Спасибо! От всей души спасибо! От меня, от нас с мамой! Она мне позвонила! У меня чуть не инфаркт… Я прямо не знаю, как и благодарить вас.

– Да что вы, ничего особенного. Я просто… отогнал мальчишек.

– Ага, мальчишек! – изумлённо воскликнул Мишель. – А два взрослых маски-шоу! Чеченцы эти! А бейсбольная бита! Би-ита!! Папа, ты знаешь какая бита тяжеленная, знаешь? Она в моей комнате. Показать?

– Не надо! – Вновь начиная волноваться, воскликнула мама.

– Бита! – тормозя и несколько теряясь, насторожился папа. Он тоже явно не успевал перепрыгивать через предлагаемые сыном барьеры-препятствия, обстоятельства, то есть. – Какая бита? Бейсбольная?

– Да. Бейсбольная! – так же восторженно, будто о рождественском сюрпризе в своём валенке, сообщил мальчишка. – Дядя Женя её отобрал.

– Какой дядя Женя? – не понимая – какой ещё? – дёрнул головой папа, потом, глянув на меня, сообразил, извинительно улыбнулся. – А, это вы! – И чуть отстраняясь, чтобы лучше меня рассмотреть, как художник своё чудо-полотно, произнёс. – Я восхищён!.. Эээ…

– Евгений Павлович, – с опозданием, представился я. – Очень приятно.

– А я Николай Михайлович. Очень, очень рад с вами познакомится! – снова энергичное рукопожатие, с таким же энергичным встряхиванием. Мишанин отец крутился передо мной, будто спарринг-партнёр, у меня аж в глазах рябило. – Эличка, дорогуша, накрывай на стол. – Так же радостно вскричал он. – Коньячок, закусочку и что там у нас… Ужинать будем. Вы не против?

– Он согласен. – Снова за меня успел выступить Мишель. Мне только рот осталось закрыть и развести руками, спасибо, мол, за приглашение. Ну, пацан!

– И отлично! – воскликнул шар-папа. – Одну минуту, я сейчас. Пиджак только сброшу, и руки ополосну… – и так же легко – ничего не уронив! – выкатился из столовой. В той стороне, куда он унёсся, громко взыграла музыка. Мощная стереосистема ожила, разлилась голосом певца Расторгуева.

– Дядь Жень, а тебе нравится, как поёт Расторгуев? – изучающе прищурившись, спрашивает Мишель. Это он сканирует меня на совместимость…

– Ну да, в общем. – Отвечаю.

– Папе нравится Расторгуев, мне ДеЦл, а маме Уитни Хьюстон. Ты смотрел фильм «Телохранитель» с Кевином Костнером?

– Да, конечно. Приятный фильм.

– Какой там приятный, классный фильм! Да, мам? Особенно телохранитель.

– Да, Миша. Не вертись, пожалуйста, за столом, тарелки уронишь…