— Эти ребята, — сказал он, указывая рукой на ничего не понимающих школьников, — пропустили вас на дерево, рискуя собственной жизнью. Именно они открыли для вас проход, чтобы вы смогли подняться и вернуть то, что ваше по праву. Все это время они самоотверженно защищали древесный город и нашего любимого короля. Но теперь враг, силой и обманом удерживавший власть в столице, повержен, и все завершилось благополучным для всех беруанцев образом, — Индолас произносил эти слова громким и торжественным голосом, а совершенно очарованные и загипнотизированные его словами королевские служащие в такт кивали ему головой, еще не совсем придя в себя после потрясений, вызванных чарами Желтого моря. Казалось, они поверили бы в любую версию, которую им внушил естествознатель, и даже если бы он сказал, что сами они виноваты во всем произошедшем, они проглотили бы и такое.

Спустя минуту один воин, возглавлявший группу королевских служащих — жителей Ласточкиного графства, подошел к Индоласу и серьезно посмотрел на него. Этот мужчина был единственным, кто выглядел, как и подобает войну: его тело украшали красивые легкие доспехи, на которых был нарисован герб беруанцев — дрозд, сидевший на ветке. За спиной у мужчины висел колчан острых стрел.

— Что ж, если это правда, то они достойны самой высокой награды, — протянул он нерешительно, словно сам пытаясь поверить в свои слова.

— Несомненно, — подтвердил естествознатель, лукаво улыбаясь.

— Только вот одно непонятно, — медленно продолжил мужчина, все пытаясь сосредоточиться. — Кто в итоге совершил переворот?

Индолас серьезно кивнул головой, всем видом показывая, что этот вопрос требует длительного и детального рассмотрения.

— Неприятели, которые сейчас мертвы все до единого и сброшены с дерева. Если бы не единороги досточтимой Дейры Миноуг, вступившиеся в решающий момент и скинувшие их с веток, вряд ли у нас имелась бы возможность стоять здесь и разговаривать с вами.

— Но ведь те же самые единороги и нас прогнали с дерева… — удивленно промямлил воин, не совсем понимая происходящее. Индолас укоризненно покачал головой, а его разноцветные глаза впились в лицо растерянного мужчины.

— Нет, это вовсе не единороги Дейры напали на вас, то ведь были совсем другие единороги. Дейра же, напротив, сделала все, чтобы вам помочь, — объяснил Индолас, и его слова прочно обосновались в голове храброго воина, ибо простой человек не может противоречить естествознателю. Версия, высказанная Индоласом, показалась ему вполне естественной, логичной и, более того, единственно верной.

— Но где же сама Дейра? — спрашивали другие слуги короля, переглядываясь. Тогда вперед вышел Тод. Казалось, среди остальных ребят он быстрее всех смог прийти в себя.

— Мне кажется, враг все время держал наших учителей в плену во дворце, — тихо проговорил он.

— Ты уверен, мальчик? — строго спросил воин. Тод неуверенно пожал плечами.

— Мне… Мне так показалось, — скромно сказал он, отступив в сторону. Было видно, что он уже пожалел, что вступил в разговор.

— Тогда нам нужно быстрее все осмотреть, — заметил воин и отдал приказ группе повстанцев следовать за ним. Другие же расходились по Ласточкиному графству, отыскивая свои заброшенные гнездимы. Каждый нашел себе дело, и на ребят больше никто не обращал внимания. Только изредка какая-нибудь богатая женщина кидала в их сторону взгляд, полный любви и признательности, ведь именно этим храбрецам она была обязана своим возвращением домой.

Тин медленно подошел к Артуру, Индоласу и Алану. Глаза мальчика были широко раскрыты, он явно ничего не понимал.

— Э-э… Мне одному кажется, что я только проснулся после долгого сна? Что вообще тут происходит, хотелось бы знать? И… — мальчик в неловкости замялся, однако потом все же закончил начатую фразу: — Я так хочу есть, что мне кажется, я осилил бы три подноса с короедами!

<p>Глава 41 Или конец дела лучше начала его; терпеливый лучше высокомерного</p>

В красивом праздничном Пандектане собралось много важных господ. Теперь белый дворец уже не напоминал больничные палаты, внезапно оставленные своими пациентами. Это были роскошные хоромы, оживленные людским присутствием и недовольными криками господ на своих нерадивых слуг. Главный зал, который еще именовался Зеркальной галереей, был весь заставлен длинными столами, накрытыми темно-зеленым сукном. Ткань цвета изумрудов отлично оттеняла изысканные золотые блюда со всевозможными яствами, от которых ломились столы.