Читаем Терминаторы полностью

- Оставим это, - бросил он. - Риз, Бога ради, такой реакции я мог ожидать от Уэйнрайта, но никак не от тебя. Приношу свои извинения. А теперь продолжим наш разговор. Из твоих слов можно понять, что Уэйнрайт получил наводку от этой ба... от мисс Калвертон и ринулся туда, даже не известив контору, чтобы мы могли обеспечить прикрытие. Я правильно понял?

- Более или менее, - уныло пробурчал я. - Но у него не было выбора. Письмо пришло поздно вечером, и времени едва хватило, чтобы успеть в аэропорт.

- Ладно, не в том дело. Мне интересно, почему она ему написала? Неужели он говорил с ней о своих делах?

- Нет, - солгал я. - Она просто обмолвилась о двух европейцах, появившихся в госпитале: немецком враче, знавшем урду, но не говорившем по-английски, и его тяжелораненом пациенте. Немец просил не сообщать о них властям, поскольку у них не было разрешения на въезд в зону. Предполагалось, что они работают над телевизионным документальным фильмом.

- Ясно... И Уэйнрайт отправился...

- В Рамабаю, к её отцу. Тот сообщил ей о его приезде - Клер как-то приглашала его погостить у них. Она примчалась из госпиталя и хотела отговорить Уэйнрайта от его затеи, но к тому времени у неё самой появились подозрения насчет гостей. Немец пытался её задержать, но Клер сумела улизнуть. За ней следили и однажды утром устроили им с Уэйнрайтом засаду. Клер не хотела посвящать в это дело отца и увезла Уэйнрайта с собой. Ведь старик...

- Всех нас на дух не переносит, знаю. Давай дальше.

- Во время стычки Уэйнрайта ранили в руку, и когда я нашел его, он был в ужасном состоянии...

- Это можно понять, - перебил Гаффер, - но как Уэйнрайту удалось с тобой связаться?

- Никак. Помощник старика, индийский отставник, заподозрил неладное.

- Мирай Хан?

Ничто не могло укрыться от этого человека, и теперь меня уже ничего не удивляло.

- Да, Мирай Хан. Он кое-что знал о моих занятиях, поскольку однажды им Стариком довелось оказать мне неоценимую услугу. Его тревожило...

- И меня тоже, - дружелюбно усмехнулся Гаффер. - Я думал, дело получило нежелательную огласку. Ты здесь, конечно, ни при чем, - поспешил добавить он и больше не перебивал.

- Тебе не о чем беспокоиться, - закончил я. - Ни Калвертон, ни Мирай Хан болтать не станут.

- Кто бы мог подумать? - язвительно хмыкнул он. - Да я сотни раз пытался заполучить их в нашу контору. Уж очень удачно они там обосновались. Ладно, хватит об этом. Так наши друзья расположились в Ситло?

- Хотелось бы думать. Они уже могли оттуда сняться.

- Все равно нужно проверить. Пешком идти не придется. Если Йев не достанет вертолет, я проиграю пари.

У меня вырвался вздох облегчения.

- А как насчет Уэйнрайта? Ты хочешь ещё поработать с ним в паре?

Я поколебался и кивнул. Но даже тут он не оставил меня в покое, отпустив пару едких замечаний по поводу моего нежелания стать штатным сотрудником. Пришлось в очередной раз выругаться, вернуться в комнату и захлопнуть дверь у него перед носом.

Глава четырнадцатая.

Гаффер переключился на Уэйнрайта, а я остаток утра провел в постели, просматривая вчерашние лондонские и нью-йоркские газеты, которые он захватил с собой. Заголовки первых страниц сообщали о наводнении в Восточном Пакистане, унесшем жизни полумиллиона человек, и ожидаемом вторжении португальской армии в Юго-Западную Африку, но дело Поляновского также не было предано забвению. Путанные догадки и ссылки на "конфиденциальные сообщения информированных источников" в общих чертах сводились к двум утверждениям. Во-первых, он все ещё жив, и во-вторых, его похитители подняли ставки, пытаясь за его благополучное возвращение выставить русских на пятнадцать миллионов долларов.

Пара газет намекала на интерес американской стороны, а одна даже утверждала, что он готовил побег, в связи с чем американцам тоже выставили аналогичный счет за его выдачу. Естественно, получить его первый, кто выложит деньги. Доказательством, что заложник пока остается в живых, служил старый трюк с рассылкой обеим сторонам его собственноручных записок на свежих номерах газет.

Вполне естественно, что русские от комментариев воздерживались, а американцы с негодованием отрицали всякую заинтересованность в деле. Записки показали разным людям, знавшим Поляновского, и все утверждали, что они написаны его рукой. Таким образом, по-крайней мере на момент выхода газеты он оставался в живых, а последняя такая записка поступила дней десять назад.

В самый разгар моих газетных экскурсов вернулся Гаффер.

- Что ты на это скажешь? - бросил он с порога.

- В досужей лжи нехватки не бывает.

- Естественно, но как всегда в словесной шелухе можно отыскать зерна правды.

- Так найди их.

- Для начала можно утверждать, что Поляновский жив. Мне знаком его почерк. Я не эксперт, но на мой взгляд все выглядит убедительно.

- Где ты мог его видеть?

- Мы работали рука об руку с ЦРУ.

- А как насчет денег?

- Все верно, только речь идет не о пятнадцати, а о двадцати миллионах.

- Боже праведный! Пожалуй, они несколько переоценивают свою добычу.

- Знаешь, пожалуй, нет. Наши союзнички готовы выложить эту сумму до последнего цента.