Читаем Теплый берег полностью

— Он же толстый, — сказал Дед. — Он не мог проникнуть сквозь решетки. Залез сюда, наверх, долбал ломом пол, но не мог справиться. Плыву, слышу — стекла летят. Коля с плотика окна бьет, чтобы тебе дать воздуха. У тебя хорошие товарищи, Лесик. Я отослал их обратно, к платану, там тревожатся.

Память возвратилась к Лесю.

— Где ты был так долго?

— С турбазы пошел в горы, на метеостанцию. Но и там линия оборвана. Пошел в горы, в совхоз. Оттуда наладили в город верхового. Принес немного продуктов, наши уже поели. На тебе, мальчик, хлебца, сыра. В целлофан завернул, не намокли.

Лесь схватил еду двумя руками. Никогда в жизни он еще не был так голоден.

— Ты молодец, передал SOS, — сказал Дед.

Лесь сразу сел. Только сейчас он до конца все вспомнил.

— А меня услышали? — спросил он, вслушиваясь в далекий, нарастающий звук и все еще не веря себе. — Услышали?

Они оба подняли головы. Мотор. Не было сомнения, шел вертолет. Звук приближался. Лесь вскочил. Ноги не захотели слушаться и, покачнувшись, он сбил головой со стены бубен. Дед подхватил Леся, но Лесь и сам уже стоял крепко.

— Тазик для бритья? — Он засмеялся, водружая бубен обратно на гвоздь.

— Почему тазик? — удивился Дед. — А голова не кружится?

— Да нет, нет!

Невидимый за тучами вертолет, грохоча, проходил над церквушкой. Все стучало — деревянные стропила, доски, развешанные предметы. Вдвоем высунулись в окно, служившее входом. Лесь уцепился за поручень корабельного трапа.

— Он нас не увидит за тучами!

И в эту самую секунду, разорвав пелену туч, вынырнуло над затопленным лагерем темное тело вертолета, похожее на гигантскую толстобрюхую стрекозу.

— Ур-ра! — заорал Лесь и стал махать. Он дрожал от нетерпения.

Дед обхватил Леся, чтоб не свалился в воду.

Тарахтя, как грузовик, винтокрылая машина летела невысоко, были видны три ее маленьких колеса — одно под железной грудью, два других на боковых шасси, выдвинутых в стороны, как утиные лапы. Лопасти винта крутились, сливаясь в прозрачный диск. Вертолет делал круги, и, когда, разворачиваясь, он наклонялся, Лесь и Дед видели окна под его железным носом и звезду на обшивке. Сквозь окно им помахал летчик в шлеме. И второй член экипажа тоже. Потом вертолет стал удаляться.

— Вернется, — успокоил Лев-Лев. — Осматривает район бедствия.

Винтокрылая птица, забирая вбок, вбок, кренясь, словно ее сносило ветром, делала над лагерем круги. Она летела над каменной грядой, за которой внизу, как огромная рыбина, шевелилось серо-свинцовое море.

— Возвращается! — крикнул Лесь.

Вертолет, сделав еще три круга, снизился и повис над залитой воллейбольной площадкой. Он висел и тарахтел. От его несущего винта шел ветер, он поднимал на стоячей воде волны. Они разбегались по кругу во все стороны, лизали стены пустых домов и покачивали чинару у стен церквушки.

С вертолета скинули тюк на веревке. Коснувшись воды, он разбух, расправился и превратился в надувную лодку, оранжевую, с короткими веслами в уключинах. Сбросили лестницу, мягкую — две веревки с перекладинами, — и по ней ловко спустился второй член экипажа. Он был в шлеме, но не в лётном комбинезоне. Сильный ветер от винта развевал его обыкновенный белый китель. Человек притянул к себе пляшущую лодку и сошел в нее. Он сел на дно, сдвинул шлем на ремне за спину и взялся за весла. Вертолет втянул лестницу вверх и улетел.

Человека в лодке Лесь узнал. Он быстро обернулся, взглянул на Деда, и по его лицу понял, что узнал и он.

— Ванюшка, — тихо и ласково сказал Дед.

Правым бортом лодка скользнула к трапу, который вел к ним на чердак. Мосолов схватился за поручень, поднял мужественное загорелое лицо. Он смотрел мимо Леся, на Деда.

Было что-то такое напряженное, такое волнующее в их затянувшемся молчании, что и Лесь разволновался.

— Левушка… — выдохнул наконец Мосолов. — Дважды Лев Советского Союза, здравствуй, живой Дед, чертушка!

Глаза его блестели странно.

А Лев-Лев из-за плеча Леся ответил не в лад:

— И всплыл Петрополь, как тритон, по пояс в воду погружен. Мы опять понадобились нашей партизанской земле, а, Ванюшка?

Лесь оглянулся. Глаза Деда тоже блестели странно.

— Был в городском комитете партии, когда прибыл нарочный из совхоза и одновременно сообщили, что принят твой сигнал SOS, — сказал Мосолов.

— Не мой, его! — Худые пальцы Деда сжали плечо Леся. — Нашей Вари внук. Внук, а бабке навсегда осталось девятнадцать.

— С внуком мы вместе ходили на Чертову скалу к пещере. — Мосолов взглядом приласкал Леся. — Еще мы вместе у Агриппины искали партизана Бутенко А. Ны и неизвестного героя по кличке Дед.

— Ну и дурни. — Отстранив Леся, Дед спустился по трапу и, наклонясь, обнял Мосолова.

И Мосолов обнял нависшего над ним Деда. Так минуту они помолчали.

Потом Дед сказал:

— На платане две женщины с малышами. Одна из них — Алевтина.

— Мечтаю ее увидеть, — ответил Мосолов.

Дед опять сказал:

— Огорчу тебя, Иван. У твоего Коли перелом ноги. Ведет себя молодцом. Нужно эвакуировать в первую очередь. Уже сутки без врачебной помощи.

Дернулась рассеченная бровь, и Лесь понял, как тревожно и тяжко сейчас Мосолову.

Спустились в лодку.