Читаем Теперь всё изменится полностью

Мужчину на Роли Второго ПланаМожно любить так, как будто он самый главныйЧувствовать, в отличие от других,        когда он подавлен и боленЗнать о нем больше, чем остальныеДумающие, что он собою доволенЧто нервы его – стальныеИ все ништяк с головойДаже когда он вообще ничейОн все равно не свойТрогать, что он всегда горячейСтучит и набит травойВидеть, какой он надежный, внимательныйЗнать, что он больше любит отца, но боится материПонимать, как он образован, как он во все въезжаетХочешь яичницу, тосты – он тебе все поджаритА главный – куда прижимистей, неискренней и запойнейБлагодари проходного, побольше о нем запомниИспользуй все его формулы, присказки и рецептыПо вкусу его и выбору ходи в кино, на концертыИ если он был не андрей, не саша, не леша, не дима –То имя его, отпечатавшись, останется невредимо2007

«Трудно стоять перед выбором между двумя тимофеями…»

Трудно стоять перед выбором между двумя тимофеямиЛучше бы между одним тимофеем и, например, санькомЖелания выполняются джиннами или феямиТяжко приходится тем, кто с магией не знакомВсе желанья заветные обычно бывают порочныеХочется все и сразу, и ни за что не платитьНо все желанья заветные уходят срочною почтоюПо богу известному адресу, где выберут, что воплотитьНельзя о порочных желаниях договориться с феямиИ, обнимаясь с трофеями, думать про рай и адМечтай о спасении, стоя между двумя тимофеямиС мутантом-сиренью во рту, глядя на звездопад.2016

«Кошка топчет тюль с окошка…»

Кошка топчет тюль с окошкаЛапки видно кошку нетПолежи со мной немножкоСреднерусский ганимедНацеди мне чарку чаюС сахарком кудрявый другЯ покуда полистаюИнтересненький фейсбукТе младенца сотворилиЭти выиграли призВсе про приз поговорилиПромотаем это внизТе вернулись с фестиваляНу-ка что за фестивальМы там вроде не бывалиСсылка тормозит а жальЭти в джунгли улетелиТех покажут по твМы с тобой одни в постелиГоловою к головеГородок наш непродвинутНа подрывы небогатИз-под пледа нас не вынутНи концерт ни лекторатТак лежишь и встать не можешьШевелишь концами рукЧто еще ты нам предложишьИнтересненький фейсбук2015

«В спальне я в спальне и в жар меня бросает…»

Перейти на страницу:

Все книги серии Новая поэзия

Ваш Николай
Ваш Николай

Леонид Шваб родился в 1961 г. Окончил Московский станкоинструментальный институт, жил и работал в Оренбурге, Владимире. С 1990 г. живет в Иерусалиме. Публиковался в журналах «Зеркало», «Солнечное сплетение», «Двоеточие», в коллективном сборнике «Все сразу» (2008; совместно с А. Ровинским и Ф. Сваровским). Автор книги стихов «Поверить в ботанику» (2005). Шорт-лист Премии Андрея Белого (2004). Леонид Шваб стоит особняком в современной поэзии, не примыкая ни к каким школам и направлениям. Его одинокое усилие наделяет голосом бескрайние покинутые пространства, бессонные пейзажи рассеяния, где искрятся солончаки и перекликаются оставшиеся от разбитой армии блокпосты. Так складываются фрагменты грандиозного эпоса, великих империй смысла – погибших, погребенных в песках, и тем не менее собранных лирической линзой в магический кристалл, в целокупный «небесный Чевенгур».

Леонид Гилерович Шваб

Поэзия

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия