Читаем Теория притягательности полностью

Пожалуй, самым важным аспектом нашего понимания качеств притягательности является понимание их влияния на наши убеждения. Мы постоянно слышим от людей разные идеи, постоянно оцениваем их и затем решаем – осознанно или бессознательно, – в какой мере они заслуживают доверия. В большинстве случаев наша вера опирается на объективные наблюдения (например, вы уверены, что в данный момент читаете книгу), рациональные рассуждения (вы логически в чем-то разобрались), свидетельства экспертов (консенсус между учеными внушает вам доверие) и т. д. Изучение этих рациональных оснований веры – тема других книг. Однако, к сожалению, существует еще и множество иррациональных факторов, укрепляющих или подрывающих нашу веру. Все, чему вы научились на протяжении жизни, все, что вы находите в ней интересного, вносит свою лепту в эстетические качества исследуемого предмета и влияет на степень доверия к идеям.

Возьмем для примера теорию заговора. Мы пытаемся найти объяснения наблюдаемых явлений (потому что из любви к неконгруэнтности нас постоянно тянет разгадывать), и нам нравится, что теория заговора такое объяснение предлагает (удовлетворяя наше стремление к паттернам и разрешению неконгруэнтности). Некоторые из конспирологических теорий оказываются правдой, например Уотергейтский скандал с Никсоном. Я не хочу сказать, что теория заговора – это сплошная выдумка, а лишь хочу отметить, что у каждой из принадлежащих к ней гипотез есть качества притягательности, заставляющие относиться к ним с особой осторожностью.

У всех людей есть тенденция отдавать предпочтение той информации, которая подкрепляет уже существующие у них убеждения. Конспирологи считают, что им удалось узнать и понять то, что для остальных остается тайной, и это наделяет их чувством превосходства над людьми. Любая угроза нашим убеждениям – будь то вера в заговор или религиозная вера – побуждает нас стать евангелистами и проповедовать то, во что мы верим. Если другие люди соглашаются с нами, дискомфорт, вызванный ощущением угрозы, ослабевает. Евангелические старания конспирологов приводят к повышению внимания к ним со стороны средств массовой информации и возникновению каскада доступной информации: когда мы снова и снова слышим какую-то идею, она становится знакомой и близкой нам и мы с большей готовностью в нее верим.

Современные мифы о похищениях людей инопланетянами представляют собой, по существу, теорию заговора с научно-фантастическим уклоном. Более того, рука об руку с мифом о посещении Земли пришельцами часто идет вера в сокрытие государственными органами важнейшей информации.

Пришельцы, как правило, антропоморфны, поскольку мы хотим, чтобы они так или иначе были очеловечены. В частности, очеловеченным инопланетянам не чужды секс и насилие. Кроме того, миф о пришельцах, с точки зрения его приверженцев, обладает тем достоинством, что в нем нет ничего сверхъестественного. В результате многие из тех, кто охотно верит в инопланетян, высмеивают как нелепицу веру в демонов, духов и вообще всякие религиозные убеждения. Они считают, будто их система убеждений в большей мере согласуется с научным мировоззрением (и в определенном смысле так оно и есть).

Так называемые жертвы похищений (абдукции) формируют группы поддержки, способствующие рециркуляции их идей подобно движению застойного воздуха в герметически закрытом здании.

Вера в паранормальные явления идет вразрез с фундаментальными, научно обоснованными принципами природы. В этом она отличается от просто ошибочных убеждений: когда вы думаете, что собаку выгуливали, в то время как на самом деле нет, или когда вы думаете, что мужчины и женщины имеют неодинаковый средний уровень IQ.

Во многих случаях вера в сверхъестественное возникает вследствие упоминавшихся выше различий в образе мышления между древним и новым мозгом. Как правило, люди, в большей мере опирающиеся на интуицию древнего мозга, более суеверны, более религиозны и более склонны верить в паранормальные явления.

Астрология, суеверия, миф о похищении людей инопланетянами и большинство религий посвящены людям и персонифицированным силам и немало на этом выигрывают. Люди, которые сопереживают другим, в большей мере склоняются к этим верованиям.

Когда убеждениям недостает научной основы, они играют на наших надеждах и страхах. Они могут обещать нам более справедливое мироустройство, счастливую жизнь после смерти или чудодейственное исцеление наших болезней и одновременно запугивать нас скрытыми во Вселенной опасностями, от которых мы слишком боимся отмахнуться, что может иметь вполне конкретные последствия. Например, страх перед прививками в настоящее время представляет собой немалую угрозу для общественного здравоохранения.

Находясь в хаотической, непредсказуемой среде, мы тщимся понять мир, полагаясь на суеверия и ложные объяснения. Как только идея утверждается в голове, мы просто перестаем замечать информацию, которая идет с ней вразрез, зато повсюду наблюдаем подтверждения нашим суевериям.