Читаем Теория притягательности полностью

На каком-то этапе политеизма или монотеизма общество приобретает письменность. Монотеизм, в принципе, подобен политеизму и отличается лишь тем, что бог в монотеистической религии один и, как правило, всемогущий. Чаще всего монотеизм встречается в обществах с письменностью и интенсивным земледелием, использующим металлические плуги. Влияние письменности весьма велико: по мере того как священные тексты становятся все более сложными и непонятными, возрастает потребность общества в людях, способных их интерпретировать. Монополизация доктрины позволяет классу священнослужителей приобретать власть и влияние. Наличие класса профессиональных служителей культа возможно только в тех обществах, которые могут себе позволить содержать этот класс. Мировое доминирование монотеистических религий – сравнительно недавний феномен: это началось лишь с VI века до нашей эры. Религиоведы так и не пришли к общему мнению относительно того, чем был вызван этот «гигантский скачок» монотеизма.

Но даже в обществе с профессиональными священнослужителями может быть так, что просвещенные и знакомые с наукой духовные лидеры избегают крайностей в своих религиозных воззрениях. Однако даже им не под силу просто заставить верующих поверить в то, во что им, лидерам, угодно. Поскольку универсальные религиозные архетипы являются для каждого человека врожденными, религиозным лидерам, даже самым умеренным и просвещенным, приходится подстраиваться под ожидания людей, иначе их просто свергнут. Возможно, если бы верующие больше прислушивались к своим просвещенным духовным наставникам, суеверий в мире было бы меньше.

Как мы видели, в религиях мира есть интересные закономерности. Некоторые из них можно считать неким общим знаменателем, доказывающим, что все мы люди с человеческим мозгом и что религии, распространившиеся и сохранившиеся по сей день, обладают качествами, которые мы – как и наши предки – находим притягательными.

Искусство и религия воздействуют на разум человека схожим образом. Поэтому неудивительно, что искусство занимает немало места в религии (иконы, песнопения, пляски и т. д.) и что древние культы, в которые уже никто не верит (например, древнегреческая религия), ныне воспринимаются нами как форма искусства. Мифы и легенды, которые древними воспринимались на полном серьезе, мы сегодня читаем ради развлечения.

Тот факт, что со временем религии меняются, говорит о том, что они в некотором смысле эволюционируют. Но это отнюдь не означает, что у нас есть генетическая предрасположенность к религиозности и что сама эволюция человечества привела к существованию нынешних религий.

* * *

Наука и религия имеют два важных общих качества.

Во-первых, они выдвигают тезисы, которые поддерживаются или отвергаются людьми, хотя научные тезисы могут вступать в противоречие с тезисами религии. Те факты, о которых вы узнаете в школе или слышите в новостях, принято относить к научным. Можно сказать, что наука и религия имеют каждая свой массив знаний. В отношении научных знаний всеобщего консенсуса нет. На переднем крае науки дебаты не смолкают ни на минуту. Ученые дискутируют, стараются разрабатывать системы проверки, позволяющие выяснить, какая из гипотез лучше. Еще больше разногласий существует между разными научными дисциплинами. Культурная антропология и поведенческая генетика смотрят на вещи под разными углами, даже если изучают одни и те же феномены. Разногласия есть даже в вопросе о том, что составляет массив научных знаний.

Однако разногласия в науке блекнут по сравнению с разногласиями, имеющими место в религиозном массиве знаний, тем более что трудно доказать даже сам факт существования общего для всех религий массива знаний. Различные религиозные традиции могут расходиться буквально по всем вопросам, взирать на мир совершенно с противоположных позиций и даже воевать за свои догмы. (Когда речь заходит о разрешении интеллектуальных споров, я предпочитаю баталиям эксперименты, возможно, потому, что я ученый.) Одни религии утверждают, что от вашего поведения в этой жизни зависит то, в кого вы перевоплотитесь в следующей жизни. Другие считают, что после смерти тела ваша душа будет продолжать жить в каком-то параллельном мире. Третьи возражают, что ваш призрак какое-то время будет продолжать жить в этом мире, а потом просто рассеется. Все эти утверждения не могут быть справедливыми одновременно. У меня есть знакомый религиовед, который поставил перед собой задачу отыскать общий знаменатель всех религий. И выясняется, что если и есть у них у всех что-то общее, так только на самом абстрактном и весьма туманном уровне – дескать, за пределами видимого мира «что-то все-таки есть». Поэтому лучше все-таки считать, что массив знаний у каждой религии свой, отдельный. Когда мы говорим о сравнении науки и религии с точки зрения массивов знаний, имеет смысл все-таки сравнивать науку не с религией вообще, а с какой-то вполне определенной религией.