Сила моих чувств к ней пугала меня. Просто не укладывалось в голове, что в начале учебного года я вообще едва ее замечал. Теперь я едва ли мог заставить себя не думать о ней. Сердце билось как-то странно, словно втайне брало уроки и научилось новым незнакомым трюкам. Если мы с Дженни не сидели у нее дома, то не спеша прогуливались по улицам в ее части Гриттена. Она показала мне парк, в котором играла маленькой девочкой, и те места, где некогда располагались магазины, которые она помнила с детства… С одной стороны, совершенно обыденные и несущественные подробности, но наша растущая близость делала каждую чепуховую деталь яркой, живой и особенной. Дни стояли жаркие и ясные, и я вдруг поймал себя на том, что повсюду подмечаю яркие краски. Наконец-то наступило лето. В мире, который не так давно казался тусклым и серым, с каждым днем все сильнее закипала жизнь.

И ни Чарли, ни Билли, ни Джеймс мне больше на глаза не попадались.

Все эти годы спустя, когда я впервые увидел Дженни после возвращения в Гриттен, она напомнила мне, что здесь у меня остались и хорошие воспоминания, пусть даже и наряду с плохими. Полная правда. И никуда они не девались – воспоминания о той поре, когда я впервые в жизни влюбился. Три недели в начале тех летних каникул были счастливейшими во всей моей жизни.

А вот на четвертой все пошло вразнос.

28

В наши дни

Первый же шаг за порог «Джонсон и Росс» вызвал едва не ослепившую меня вспышку узнавания.

Фасад, может, и подновили, но внутри мало что изменилось. Стеллажи и шкафы были все так же битком набиты книгами, многие из которых были такими старыми и потрепанными, что было легко поверить: это те самые книги, которые стояли тут двадцать пять лет назад. Запах и вообще сама атмосфера оказались точно такими же, какие остались в памяти. Каждое ощущение было столь сильным, что я сразу припомнил, как впервые оказался здесь – как показалось, будто я попал домой, и на миг промелькнула совершенно сумасшедшая мысль: уж не совершил ли я какой-то совершенно невероятный скачок во времени, мгновенно переместивший меня из той поры в нынешнюю, и не возникали ли мои давно похороненные воспоминания из будущего, а не из прошлого?

На чуть подкашивающихся ногах я двинулся по проходу между стеллажами.

За прилавком никого не было. Оглядевшись по сторонам и прислушавшись, я понял, что нет здесь и никого из покупателей, кроме меня. Так часто бывало, когда я тут работал. Если тем летом вдруг выпадало подобное затишье, я мог просто тихо сидеть где-нибудь в уголке, вдыхая запах книг. Иногда даже казалось, будто я слышу вокруг себя тихое шуршание страниц, словно упрятанные в них истории тихонько посапывали во сне.

Не может же быть, чтобы Мари до сих пор работала здесь?

Я не знал, какого ответа на этот вопрос опасаюсь больше всего: что она давно куда-нибудь переехала или что я вот-вот увижу ее вновь после всех этих лет.

Не знал, какие в том или другом случае испытаю чувства.

Вдруг какой-то шумок в дальнем конце зала.

– Стойте где стоите! – послышался женский голос. – Потерпите немножко.

Мое сердце забилось чаще. «Еще не поздно», – подумал я. Даже сейчас можно было развернуться и уйти, прежде чем она появится. Но я заставил себя ждать. Наконец между стеллажами показалась Мари. Заметно постаревшая – некогда выцвеченные до белизны коротко стриженные волосы теперь были белыми сами по себе, и двигалась она немного неуклюже, – но в моих глазах совершенно не изменилась, как и сам магазин.

Мари никак не ожидала увидеть меня, естественно, так что пару секунд лишь без всякого выражения присматривалась ко мне – наверное, удивленная тем, как пристально я смотрю на нее в ответ. Но тут наконец узнала меня, и на ее лице прорезалась улыбка, от которой морщинки в уголках глаз разлетелись по сторонам.

– Пол!

Мари медленно подошла ко мне и крепко обняла.

Я совершенно не представлял, каково это будет – увидеть ее после всех этих лет.

И вновь это было все равно что вернуться домой.

* * *

Мари перевернула табличку на двери на «Закрыто», после чего приготовила нам обоим кофе в маленькой кухоньке позади прилавка.

– Только вот, боюсь, сегодня без кекса.

– Все нормально, – сказал я. – Я не голоден.

– Возможно. Но кофе тебе определенно не помешает.

В самом деле? После утренних событий я все еще чувствовал себя совершенно разбитым, но не сознавал, насколько это бросается в глаза. Может, это была еще одна причина, по которой в полиции подумали, будто я теряю связь с реальностью.

– Просто не выспался.

– Вполне объяснимо. Сейчас тебе, должно быть, очень непросто.

– Очень рад, что вы до сих пор здесь, – сказал я.

– Это тоже непросто. Держусь, пока могу. Хотя не думаю, что мне так уж много осталось.

– И на секунду в такое не поверю!

Мари улыбнулась, а потом подула на кофе и немного отпила.

– Жаль было слышать про твою мать, Пол. Она просто замечательная женщина.

Это меня удивило.

– Так вы что, знакомы с ней?

– Немного. Не особо хорошо, но она довольно часто сюда заглядывала.

Я поразмыслил над этими ее словами.

– Похоже, что она стала заядлой читательницей.