Читаем Теневые владыки полностью

Это образование из нестабильных государств на южной периферии бывшей советской империи зародилось, когда глобализация стала набирать обороты. Западноевропейские и средиземноморские страны оказались мощным магнитом для всех тех, кто стремился захватить власть в любом из регионов Нового Шелкового Пути. Деньги напрямую превращались в политическую власть, и наоборот. А те, кто лелеял схожие амбиции в несостоятельных государствах, нуждались в Новом Шелковом Пути для осуществления трех взаимосвязанных трансакций: чтобы переправлять деньги в безопасные западные банки и превращать их в недвижимость, чтобы торговать нелегальными товарами и услугами в Евросоюзе, США и восточнее, в Японии, и чтобы покупать и продавать оружие на территории бывшего СССР и экспортировать его в горячие точки мира.

«В 1993—1994 годах я работал в правоохранительных структурах, зная, что глобализация начинает оказывать влияние на широкий спектр вопросов, – сказал Джон Уинер из администрации Клинтона, выстраивавший стратегию борьбы с организованной преступностью. – Моделью здесь оказался Сальвадор. После войны люди решили использовать имеющееся оружие для добывания денег в составе преступных банд. А затем мы увидели, что боевики правого толка и левые партизаны стали сотрудничать! Кражи со взломом, угон и ограбление машин, похищение людей…»

Уинер натолкнулся на проблему, которая по-прежнему осложняет мирные инициативы, направленные на прекращение войн, захлестнувших несостоятельные государства. Когда дипломатам удается положить военным действиям конец, они сталкиваются с рухнувшей местной экономикой и с обществом, где всем заправляют лопающиеся от тестостерона молодые мужчины, внезапно лишившиеся своего занятия, но привыкшие к собственному всемогуществу. Если вы стремитесь к прочной стабильности, вам придется занять их на полезной работе. В противном случае эти люди поддадутся необоримому искушению и «пройдут переподготовку» в качестве профессиональных преступников. Как утверждал Уинер – в ретроспективе и через призму этой проблемы, – Сальвадор и прочие конфликты 80-х – это прогулка в парке по сравнению с тем, что припасли 90-е: «Основными источниками дохода в Сальвадоре были не угоны машин и не наркотики. Но если взять Балканы или Кавказ, то основным источником прибылей в обществе и тогда была преступность. Теперь же эта модель изменилась».

Упрочнение взаимосвязей в мире, охваченном глобализацией, только усиливает воздействие таких тяжелых нарушений в международном порядке, как распад Советского Союза. Первые несколько лет после этого события никто не имел даже малейшего понятия о том, какие реальные последствия будет иметь внезапное «впрыскивание» в легальную и теневую экономику огромных прибылей от минеральных ресурсов и преступной деятельности. Те же, кто заметил некоторые изменения в механизмах, управлявших миром, нередко бывали ими озадачены. Что, например, мог знать полицейский, дежурящий в зеленом Уокинге, о междоусобной вражде на Кавказе?

Ученые и исследователи затратили немало усилий, чтобы понять процесс «легальной» глобализации, который по большей части поддается регулированию и измерению. Однако с тех пор, когда началась либерализация международных финансовых и товарных рынков и одновременно рухнул коммунизм, теневая экономика выросла так, что стала составлять значительную часть от мирового объема ВВП. По данным, которые сейчас опровергают и МВФ, и Всемирный Банк, и научно-исследовательские институты в Европе и Северной Америке, на ее долю приходится от 17 до 25% мирового товарооборота.

Конечно, сюда входит огромное множество таких прегрешений, как уклонение от уплаты налогов, которые нельзя приписать росту взаимосвязанной мировой преступности. Однако если учесть, что теневая экономика превратилась в нашем мире в такую важную экономическую силу, просто удивительно, почему мы уделяем так мало внимания систематическому изучению того, как она работает и как переплетается с легальной экономикой. Этот темный мир не так уж отличается от своего легального, видимого прототипа, который сам по себе часто оказывается куда менее прозрачным, чем можно было бы вообразить или пожелать. Как в банковской сфере, так и в торговле товарами криминал действует гораздо более точно и уверенно, чем думается.