Читаем Теневые владыки полностью

В свое время я был в ужасе, когда прочитал эту историю. Однако я был еще более потрясен, когда обнаружил, что отцом Карен и Элисон был Дэвид Понтинг, читавший лекции в Бристольском университете. Его коронным номером был моноспектакль о Дилане Томасе. Я очень хорошо помню это, поскольку именно Дэвид учил меня организации радиопостановок, когда я занимался драмой в аспирантуре.

После убийства Карен Элисон согласилась участвовать в программе защиты свидетелей. Дэвид, лишившись детей, перебрался в США, где работал актером. Впоследствии он тоже где-то затерялся.

Трудно вообразить себе семью, так мало подходящую на роль мишени для политических убийств мафии из бывшего Советского Союза, чем непритязательные и тихие Понтинги. Однако, как высказался в свое время один из тех, кто расследовал дело братьев Уциевых, «мы внезапно столкнулись с преступностью и политикой из той части света, о которой никто в лондонской полиции и не слыхал. Мы не знали об их войнах, преступлениях и политике – мы были в полном вакууме».

Был 1994 год, и Соединное Королевство навестило государство-изгой.

Миропорядок, сложившийся после Второй мировой войны, в первой половине 1980-х годов стал трещать по швам. Его крушение обходилось без какой-либо очевидной схемы, и даже напротив, приняло форму последовательности внешне не связанных событий. Здесь был и впечатляющий взлет японского автомобилестроения, и тайное обращение венгерских коммунистов в Международный Валютный Фонд за возможным членством, и стагнация в индийской экономике, и первые негласные встречи президента де Клерка с Нельсоном Манделой, и эпоха реформ Дэн Сяопина в Китае, и решительная конфронтация Маргарет Тэтчер с британским профсоюзным движением.

Будучи взяты по отдельности, эти и прочие события отражают, казалось бы, повседневные политические взлеты и падения; в лучшем случае, это были «поправки» к мировому порядку. В действительности же на глубине уже действовали мощные течения, которые породили ряд экономических кризисов и перспектив, в особенности за пределами могущественных центров власти в Западной Европе и Соединенных Штатах.

Впрочем, одно нововведение все же появилось на территории Америки и ее главного европейского союзника – Великобритании. Мир начал делать свои первые шаги к либерализации международных финансовых и товарных рынков. По следам нефтедолларовой лихорадки, разразившейся в 1973 году, некоторые коммунистические и многие развивающиеся страны стали накапливать огромные долги. По мере того как долги увеличивались, их бремя стало давить на старую протекционистскую систему. Американские и европейские корпорации стали высоко ценить открытые рынки, которые до того времени поддерживали строгий контроль над иностранными инвестициями и конвертацией валют. Старые промышленные отрасли Запада, которые и создали его богатство, сворачивали производства и переносили его в развивающиеся страны, чтобы экономить на заработной плате.

Глобализация, как стали называть эту новую систему, предлагала огромные возможности для расширения торговых и иностранных инвестиций. Однако это относилось не только к легальным рынкам, но также и к нелегальным. Нелегальные товары, пользуясь преимуществами новых торговых путей и все активнее совершенствующихся технологий, можно было перевозить по всему миру быстрее и дальше, точно так же, как и легальные.

Вслед за наступлением глобализации в 1989 году началось падение коммунизма – сперва в Восточной Европе, а затем и в самом СССР со всем его могуществом. Благодаря влиянию идей, недостатку денег и отставанию в гонке за технологическое превосходство коммунизм перестал существовать даже не за несколько лет, а в считаные дни. Это было глобальное событие, которое шло рука об руку с процессом глобализации и привело к тому, что теневая экономика стала расти в геометрической прогрессии. Эти громадные политические и экономические изменения сказались на всех регионах планеты. В некоторых из них, например в Соединенных Штатах, в начале 1990-х годов отмечался резкий рост личных доходов. Южно-Африканская Республика готовилась расстаться с апартеидом, самой презираемой политической системой на планете. Населению Советского Союза, которое семь десятилетий благополучно ограждалось от контактов с Западом, приходилось приспосабливаться к новой жизни – такой, при которой правительство больше не управляло ими с рождения и до смерти. В Латинской Америке военные режимы с вопиющими нарушениями прав человека были больше не в фаворе, а на их место пришло такое тяжелейшее политическое испытание, как управление непредсказуемым государственным долгом.

В общем и целом, во всем мире отмечался существенный подъем в торговле, инвестициях и накоплении богатств. Богатства, впрочем, распределялись весьма неравномерно. Многочисленные государства обнаружили, что ввергнуты в чистилище под названием «переходный период», границы которого точностью никогда не отличались. В таких «пустошах» экономическое выживание часто выглядело так: взяться за оружие и присвоить все, что можно, чтобы выжить.