Это была по-настоящему международная операция. Полицейские из Великобритании и Италии обнаружили на корабле, причалившем в Триесте по пути в албанский порт Дуррес, три тонны ацетона. «Использовать ацетон в таких количествах можно только в одном случае: для обработки кокаиновой пасты», – заявил глава балканского отделения лондонской Национальной службы криминальной разведки.

Затем, в 2003 году, в переполненном фойе пятизвездочного отеля «Сонеста» на острове Аруба в Карибском море, одному из боссов болгарской преступности буквально снесли голову. Убийца был снят внутренними видеокамерами отеля и, по сообщениям полиции Оранжестада, был латиноамериканского происхождения. Болгарская полиция заподозрила, что гангстер был убит за то, что в 1999 году похитил 600 килограммов кокаина, который принадлежал одному из сербских кокаиновых воротил. Очевидно, некоторых колумбийцев на Арубе это тоже расстроило.

На самих Балканах в наркоторговлю включились бандиты всех бывших соцстран и либо наживали там громадные состояния, либо были убиты. Летом 2002 года французская полиция и УБН, задумавшие сложную операцию с внедрением агента, полагали, что уже близко подобрались к основному каналу поставок из Колумбии на Балканы. Но вскоре французы и американцы с досадой наблюдали за тем, как самолет Спасоевича летел из Парижа в Боготу, поскольку сербское правительство распорядилось о его экстрадиции по подозрению в убийстве. На этом этапе в бурно растущий новый промысел включились уже и лидеры хорватских вооруженных групп, и словенские бизнесмены, и половина всего преступного мира Болгарии: прибыли здесь были выше, чем от контрабанды традиционных для Балкан наркотиков – героина и амфетаминов. Очень многие получали от наркоторговли внушительные прибыли – хотя большинство торговцев сейчас мертвы. Но бизнес, разумеется, идет по-прежнему.

Всего пятнадцать лет назад проходившая через Балканы контрабанда ограничивалась деятельностью вездесущих коммунистических спецслужб. Но хотя благодаря войне и санкциям этот регион и подвергся криминализации, которая по своим темпам и масштабу вышла на одно из первых мест в мире, произошло это из-за величайшей аферы, которую когда-либо знала история. А совершена она была в другом месте – в России.

Глава третья

Мафия: повивальная бабка капитализма

На обоих берегах большой реки Урал раскинулся город Атырау, стоящий на «подложке» из характерной непористой почвы, которая препятствует любым естественным стокам. Зимой уровень воды в Урале поднимается, покрывая грязью дороги и тротуары. Первые пятнадцать минут своего пребывания в этом городе с населением 60 тыс. человек я иду на цыпочках, закатав брюки, чтобы они не испачкались. Затем, как и все здесь, я уступаю грязи, и так уже облепившей мои ботинки, носки, джинсы и пальто. Желтовато-бурые стены домов советской постройки, похоже, строились кем-то, кто держал в уме цвет этой грязи. В самих домах, над грязными, ветшающими холлами и в лифтах, чувствуется жуткое зловоние мочи.

Такие же обветшалые архитектурные сооружения встречаются в сотнях городов бывшего Советского Союза, однако на подступах к центру Атырау они внезапно заканчиваются. На месте типовых домов эпохи социализма выросли непорочно-белые коттеджи. Этот американский пригород, перенесенный в другую страну и за высокие заборы, патрулируют охранники в чистенькой синей форме. Напротив огражденного поселка стоит офисное здание в духе постмодернизма, в фасаде которого преобладают сверкающие, врезанные наискось стекла. Этот район буквально светится от эффективности, прогресса, чистоты и богатства. Однако новый Атырау почему-то кажется столь же бездушным, как ветшающие советские трущобы, на смену которым он явился.

Несмотря на столь бледное первое впечатление, Атырау, город на северо-западном краю Казахстана, вовсе не является заурядной постсоветской пустошью. В экономическом отношении он, возможно, является одним из десяти важнейших районов бывшего Советского Союза. Основным поводом для этого (а также для появления здесь западных офисов и жилой застройки) стали огромные запасы нефти и газа, около 50% от всей совокупности ресурсов Казахстана, которые располагаются по преимуществу более чем в полутора сотнях километров отсюда, на дне Каспийского моря. Побережье Каспия находится всего в тридцати километрах от дельты реки Урал. И, однако, большинство горожан напомнит вам: 90% жителей Атырау моря никогда не видели – все окрестности Атырау в советское время были закрытой военной (и экономической) зоной, каковой остаются и сегодня.