Читаем Теневые владыки полностью

Убийцы Аркана были найдены, осуждены и посажены в тюрьму, однако то были лишь наемные стволы. Даже сегодня никто не знает, кто и почему распорядился его убрать. Однако последствия убийства оказались далеко идущими, поскольку события того январского вечера вызвали беспрецедентную междоусобную войну сербских банд, известную как «кровавая весна двухтысячного года». Не прошло и месяца со дня смерти Аркана, как министр обороны Югославии был убит, когда обедал в белградском ресторане. С тех пор убийства и казни случались еженедельно, и последние месяцы власти Милошевича стали напоминать ужасную постановку драм елизаветинских времен с их кровавой местью.

Когда утром 7 октября 2000 года Ваня Бокан покинул «Мерседес-500» перед воротами собственной виллы в Афинах, то получил 29 пуль из нескольких стволов сразу. Он пал жертвой неспокойных времен. Двумя днями раньше завершилось тринадцатилетнее правление Слободана Милошевича, увенчанное пожаром в югославском парламенте, когда полмиллиона сербов вышло на улицы Белграда, чтобы поддержать оппозицию. Бокан, раздосадованный тем, как его вытеснили из бизнеса в Сербии и Черногории, стал раздавать интервью греческой прессе. Он с беспрецедентными подробностями стал раскрывать секреты сигаретной торговли и намекнул, что собирается рассказать все и огласить имена. Бандиты вообще не любят, когда народ копается в их грязном белье, а Бокан к тому же выбрал особенно неудачное время, чтобы нарушить омерту – мафиозный закон молчания.

Многие из убийств, которые были совершены между смертью Аркана в январе 2000 года и свержением Милошевича, подготавливали именно это политическое событие. Криминальные лидеры, олигархи и сотрудники тайной полиции сделали ставку на смену режима. Зоран Джинджич, который затем стал демократическим премьер-министром, предположил, что несколько главных заправил принялись потихоньку завязывать контакты с ним и его товарищами, возглавлявшими оппозицию, так как предвосхищали падение Милошевича. Как и все влиятельные политики – демократические или нет, – Джинджич, ища спонсоров для своей политической деятельности, постоянно дрейфовал между «серой» и «черной» экономикой, хотя его окончательным намерением было вывести Сербию на свет. Он понимал, что чистых рук и честного выражения лица недостаточно для того, чтобы победить Милошевича и его преступное окружение. Поэтому, добиваясь политического краха Милошевича, Джинджич заключил сделки с несколькими криминальными боссами, которые не просто участвовали в нелегальном бизнесе, но и запятнали себя соучастием в военных преступлениях в Боснии, Косово и других местах. Новый премьер-министр говорил обо всем этом с исключительной откровенностью. «Мафия проиграла государство Милошевича и поэтому искала новое», – утверждал он.

В то время на первые роли в белградской преступности выходил исключительно злобный головорез по имени Душан Спасоевич, лидер Земунской группировки, названной так в честь фешенебельной окраины Белграда – именно там он выстроил вычурный особняк в духе новых богатеев. Спасоевич был родом с юга Сербии, из городка Велики-Турновач, где преобладали албанцы и который не одно десятилетие был одним из форпостов контрабанды героина. В 90-е годы Спасоевич добился монополии на торговлю героином в Белграде, так что, по данным местной полиции, «он ежемесячно перерабатывал до ста килограммов тяжелых наркотиков – это приносило ему десятки миллионов долларов».

Хаосу в Сербии на рубеже тысячелетий вторила нестабильность во всей бывшей Югославии. Десятилетие жестоких войн подходило к концу, и регион теперь переполняли безработные молодые мужчины с избытком тестостерона и часто – с приличным вооружением. Конфликты, кроме того, привели к появлению сотен тысяч беженцев, большинство из которых направилось в Западную Европу, создавая эффективные «дистрибьюторские сети».