Читаем Теневые владыки полностью

Футурология Китая – наука, не относящаяся к числу точных. Впрочем, своей главной заботой КПК, похоже, избрала контроль над народными волнениями в беднеющей сельской местности. Если Партия не сможет обеспечивать достаточным количеством рабочих мест сельские массы, стекающиеся в города на побережье, или если сильнейший разрыв в благосостоянии города и деревни продолжит увеличиваться, тогда разочарованные крестьяне вполне смогут поколебать власть компартии на местах. За последние пять лет количество крестьянских выступлений резко подскочило – примерно до 80 тыс. в год, и их вспыхивает все больше. Эти вспышки недовольства могут быть довольно серьезными – с разгромом кабинетов местной власти и линчеванием чиновников. Весной 2007 года, когда стали просачиваться слухи об одном из таких бунтов, корреспондент Би-би-си Джеймс Рейнольдс проник в Жушан, город в самом сердце Центрального Китая. После того как местная частная автобусная компания решила воспользоваться своей монополией и вдвое подняла плату за проезд, на улицы там вышло 20 тыс. человек. Они стали переворачивать и жечь автобусы, после чего власти задействовали армию и специальные подразделения милиции для подавления беспорядков.

Рейнольдс, прибыв в Жушан, рассказывал о том, как город жил на военном положении. За несколько недель до тех событий китайское правительство ослабило ограничения для иностранных журналистов, разрешив им ездить по любым местам страны, не получая предварительного разрешения. Тем не менее через несколько часов после прибытия в Жушан Рейнольдс был задержан, допрошен и затем выдворен из города.

В качестве тактической меры Китай применяет для усмирения этих ширящихся бунтов военную силу; что касается его стратегии противодействия крестьянским волнениям, то она заключается в создании десятков миллионов рабочих мест ежегодно, с целью умиротворить легионы бедствующих сельскохозяйственных рабочих. Для этого Китай не брезгует ничем. «Неважно, какого цвета кошка, белого или черного, – важно, чтобы она ловила мышей», – изрек Дэн Сяопин, обосновывая необходимость начала экономических реформ 80-х. И пока китайская экономика приносит прибыль, неважно, как именно она управляется.

Дэн Сяопин понимал: чтобы китайская экономика была доходной, необходимо отказаться от традиций централизованного экономического планирования, так что на протяжении двадцати пяти лет (и особенно с начала 90-х годов) правительство наделяло провинции правом существенной автономии в экономической политике. И то, с какой уверенностью провинции пользуются этим правом, проливает свет на один важный миф о Китае: эта страна вовсе не является огромным монолитом, который неумолимо движется к мировому господству. Напротив, экономические перемены децентрализуют страну, подчеркивая громадные культурное разнообразие Китая, возрождая старые распри и союзы и усиливая напряженность в отношениях «центра» (Пекина) и «периферии» (всего остального).

Утвердив свою независимость от Пекина, правительства и предприятия провинций тратят немало сил на то, чтобы оградить себя от вмешательства столицы. Они не склонны смотреть с той же строгостью, что и Пекин, на криминально-политический альянс как на систему правления и экономическую стратегию одновременно: местным элитам удается и богатеть самим, и год за годом обеспечивать необходимую квоту на рабочие места, которую требует от них центр. Высказывание Дэн Сяопина сегодня перифразируют так: «Неважно, какого цвета мыши, белого или черного, – важно, чтобы кошка не могла их поймать». Делая деньги, провинции могут сколь угодно глубоко погрязнуть в коррупции – главное, чтобы Пекин не поймал их с поличным.