Читаем Тень ветра полностью

– Таким образом, нам остается предположить, что Каракс так и не узнал, что случилось с Пенелопой, ведь ее письмо не попало в его руки. Его след теряется где-то в туманном Париже, где Хулиан влачит призрачное существование, работая пианистом в варьете, и одновременно терпит крах как романист, чьи произведения так и не были оценены по достоинству ни критиками, ни публикой. Годы, которые Каракс провел в Париже, покрыты завесой тайны. Все, что от них осталось, – это забытые и предположительно уничтоженные произведения. Нам известно, что в какой-то момент Хулиан решается на брак с загадочной богатой дамой, которая в два раза старше его. Этот брачный союз, если верить свидетельствам, представляется скорее актом милосердия или дружбы со стороны смертельно больной женщины, нежели романтической авантюрой. Богатая покровительница Каракса, тревожась за неопределенное финансовое будущее своего протеже, решает оставить ему все свое состояние и покинуть этот бренный мир, окруженная ореолом славы меценатства и любви к искусству. Эти парижане – они все такие.

– Возможно, это была истинная, чистая любовь, – попытался возразить я прерывающимся от волнения голосом.

– Послушайте, Даниель, вы хорошо себя чувствуете? Вы так внезапно побледнели, и пот катится градом…

– Все в порядке, – солгал я.

– Ну, так вернемся к нашей истории. Вот что я скажу вам, Даниель. Любовь – она как колбаса: бывает филейная, а бывает и вареная. Это уж кто какую предпочитает, как говорится, дело вкуса. Каракс заявляет, что не достоин ничьей любви, и за все те годы, что он провел в Париже, нам не известно ни об одной его интрижке или любовной связи. Конечно, мы не можем отрицать, и это кажется вполне очевидным, что раз уж ты работаешь в доме терпимости, наверняка первобытные инстинкты с лихвой покрываются сестринской взаимопомощью со стороны работниц данного заведения, знаете, что-то вроде бонусов или рождественской лотереи. Но это лишь чистой воды предположения. Итак, вернемся к тому дню, когда официально объявляют о бракосочетании Каракса и его покровительницы. Именно тогда среди этого запутанного действа вновь появляется Хорхе Алдайя. Нам известно, что он связывается с издательством в Барселоне, чтобы выяснить местонахождение романиста. Спустя некоторое время, в утро своей предполагаемой, но так и не состоявшейся свадьбы, Каракс дерется на дуэли с неизвестным на кладбище Пер-Лашез, а потом бесследно исчезает. С этого момента все запутывается окончательно.

Фермин выдержал драматическую паузу, посмотрев на меня взглядом, обещающим весьма интригующее продолжение.

– Предположительно Каракс пересекает испанскую границу и, в очередной раз демонстрируя свою ставшую притчей во языцех способность делать все исключительно вовремя и кстати, возвращается в Барселону в 1936 году, в те самые дни, когда вспыхивает гражданская война. Мы можем строить лишь смутные догадки о том, чем он занимается в последующие несколько недель и где живет. Предположим, около месяца он проводит в Барселоне, но за все это время так и не выходит на связь ни с кем из своих знакомых. Ни с отцом, ни со своей подругой Нурией Монфорт. Некоторое время спустя его находят мертвым с пулей в сердце на одной из улиц города. И вскоре на сцене появляется зловещий персонаж, желающий, чтобы его называли Лаином Кубером. Имя позаимствовано из последнего романа Хулиана Каракса, причем суть издевки заключается в том, что персонаж с этим именем – не кто иной, как сам владыка преисподней. Предполагаемый черт объявляет о своем намерении стереть с лица земли то немногое, что еще осталось от Каракса, и уничтожить все его книги. Дабы превратить эту историю в законченную мелодраму, он является в облике человека без лица, обезображенного пламенем пожара, словно главный злодей какой-нибудь готической оперетты, и, чтобы окончательно сбить нас с толку, Нурия Монфорт узнает в нем по голосу Хорхе Алдайя.

– Хотелось бы напомнить, что Нурия Монфорт мне солгала, – сказал я.

– Так и есть. Однако если она вас обманула, она сделала это скорее всего, чтобы что-то скрыть, предположим, свою роль в событиях. Причин сказать правду – раз-два и обчелся, зато мотивов для вранья не счесть. Послушайте-ка, с вами точно все в порядке? У вас лицо стало цвета галисийского сыра…

Я помотал головой и, едва сдерживая тошноту, помчался в туалет, где и оставил весь свой завтрак, вчерашний ужин и добрую часть злости и раздражения, которые накопились во мне за эти дни. Умывшись ледяной водой, я взглянул на свое отражение в зеркале, на мутной поверхности которого кто-то нацарапал: «Хирон – козел». Когда я вернулся за столик, Фермин уже стоял у барной стойки, расплачиваясь по счету и обсуждая футбольный матч с официантом, который нас обслуживал.

– Вам лучше? – спросил он.

Я молча кивнул.

– Это у вас давление резко упало, – сказал Фермин. – Возьмите-ка «Сугус», помогает от любой болезни.