Так будет лучше, думала я, считая мгновения, отделяющие нас от входной двери. Если бы мне удалось увести его оттуда, даже смертельно опустошенного, быть может, у нас был бы еще шанс. Я хотела, чтобы Хулиан вобрал в себя пустоту и крах этого дома, чтобы он наконец освободился от воспоминаний о прошлом.

– Тебе нужно было вновь прийти сюда, чтобы все увидеть своими глазами, – сказала я. – Теперь ты знаешь, что здесь ничего больше нет. Это всего лишь пустой дом, Хулиан. Пойдем.

Бледный, он взглянул на меня и молча подчинился. Я взяла его за руку, и мы пошли по коридору к выходу. Полоска уличного света, проникшего сюда из-под двери, была в нескольких метрах от нас. Я уже ощущала запах травы и дождя. Вдруг я почувствовала, что потеряла руку Хулиана. Остановившись, я обернулась. Он стоял неподвижно, устремив взгляд в темноту.

– В чем дело, Хулиан?

Он не ответил. Словно завороженный, он не мог оторвать глаз от коридора, ведущего в кухню. Я подошла, вглядываясь во мрак, нарушаемый голубоватым пламенем лампы. Дверь в конце коридора была замурована. Стена из красных кирпичей, наспех уложенных какой-то явно неумелой рукой, была заляпана известью. Я не понимала, что происходит, но внезапно почувствовала, как ледяной холод сковал меня. Хулиан медленно подошел к кирпичной кладке. Все другие двери в доме были открыты, лишены замков и ручек. Все, кроме этой – красной кирпичной стены, спрятанной в глубине мрачного узкого коридора. Хулиан положил руку на ярко-алые камни.

– Хулиан, пожалуйста, давай уйдем…

Когда он ударил кулаком по стене, звук этого удара гулким эхом отозвался в пустоте. Мне показалось, что у него дрожали руки, когда он, поставив лампу на пол, жестом приказал мне отойти на несколько шагов.

– Хулиан…

Новый удар поднял облако красноватой пыли. Хулиан принялся ожесточенно бить по стене. Казалось, я слышала, как трещат его кости. Но Хулиан даже не поморщился. Он снова и снова наносил удары, с неистовством заключенного, рвущегося на свободу. По его рукам текла кровь. Наконец первый камень поддался и, вывалившись из стены, упал с той стороны. Окровавленными пальцами Хулиан принялся расшатывать кирпичи, расширяя отверстие, зиявшее во мраке. Он задыхался, выбившись из сил, охваченный безумной яростью. Я никогда не думала, что он способен испытывать это чувство. Один за другим камни стали падать, и стена обвалилась. Хулиан замер, его лицо было покрыто холодным потом, кожа на руках содрана до мяса. Он схватил лампу и поставил на один из кирпичей. Там отчетливо виднелась деревянная дверь, украшенная резьбой и фигурами ангелов. Хулиан медленно провел по ним рукой, словно пытаясь прочесть зашифрованное послание, предназначавшееся только ему. Потом он толкнул дверь, и она медленно открылась.

За дверью струился густой синеватый полумрак. Внизу угадывалась лестница. Ее черные каменные ступени спускались, теряясь во тьме. Хулиан на секунду обернулся, и я увидела его взгляд. В нем были страх и отчаяние, словно он почувствовал неизбежность того, что ждало его внизу. Я, не в силах произнести ни слова, отрицательно покачала головой, безмолвно моля его не спускаться. Но он повернулся ко мне спиной и исчез в темноте. Выглянув в отверстие в стене, я видела, как он, шатаясь, спускается по лестнице. Синее пламя лампы, едва различимое, дрожало в его руке, едва освещая путь.

– Хулиан!

Он не ответил. Я видела его тень, неподвижно застывшую внизу. Тогда я перешагнула через груду камней и тоже спустилась. Передо мной открылась небольшая комната, стены ее были выложены мрамором. В ней веяло страшным пронизывающим холодом. Две каменные плиты были затянуты густой пеленой паутины, от огня лампы рассыпавшейся, как гнилой шелк. Белый мрамор был, словно слезами, изрезан черными следами сырости, и казалось, что выбитые на нем буквы истекают кровью. Они лежали рядом, словно цепью, скованные проклятием.

1902–1919

Давид Алдайя

1919

11

Потом я много раз вспоминала тот миг. Я пыталась представить, что почувствовал Хулиан, поняв, что женщина, которую он ждал семнадцать лет, мертва, что их ребенок ушел вместе с ней, что та жизнь, о которой он мечтал, его единственная надежда, на самом деле никогда не существовала. Большинству из нас дано счастье или, наоборот, несчастье наблюдать, как жизнь постепенно проходит, в то время как мы даже не отдаем себе в этом отчета. У Хулиана все это произошло за несколько секунд. На мгновение я решила, что сейчас он бросится вверх по лестнице прочь от этого проклятого места и никогда туда не вернется. Наверное, так было бы лучше.