Читаем Тень скандала полностью

Грейс уперлась ладонями ему в грудь и попыталась отстраниться. Он разжал объятия, глядя на нее с непроницаемым видом. Утрата его прикосновения была почти мучительной. Она так нуждалась сейчас в человеческом участии.

Впрочем, все вышло удачно, ибо в следующее мгновение дверь широко распахнулась и появился слуга, кативший тележку с чайными приборами и закусками. Грейс отвернулась к окну, смаргивая слезы, пока лакеи сервировал чай.

— Вы должны остаться, мадемуазель Готье, — заявил Рутвен под звяканье фарфора и серебра. — Я настаиваю на том, чтобы вы перекусили и рассказали мне, чего именно хотели от сержанта Уэлема — точнее, лорда Лейзонби.

Спустя пять минут Грейс обнаружила, что сидит в кресле, а ее застывшие руки согревает чашка с чаем. Она поднесла ее к губам и с благодарностью отхлебнула, пока лорд Рутвен наполнял ее тарелку едой.

Чашки, рассеянно отметила она, из тончайшего фарфора, а чайник — из тяжелого серебра, украшенный такой же эмблемой, как и фронтон клуба. Казалось, каждый предмет в этом доме демонстрировал сдержанную мужественность и богатство. Чем бы ни занималось Общество Святого Якова, его члены явно ни в чем не нуждались. Грейс было трудно совместить эту роскошь с грубоватым, закаленным жизнью солдатом, каким она знала Рэнса Уэлема.

Лорд Рутвен бросил на нее заинтересованный взгляд, прервав ее размышления.

— Мы встретились при довольно любопытных обстоятельствах, мадемуазель, — промолвил он, положив на ее тарелку лимонное пирожное с помощью изящных серебряных щипчиков. — Вначале из-за отсутствия Лейзонби вам пришлось иметь дело со мной. А потом вы оказались свидетельницей моей отвратительной вспышки гнева.

— Я вас не виню. — Грейс взяла тарелку, благодарная за этот светский разговор, затеянный, как она догадывалась, чтобы помочь ей расслабиться. — Этот ужасный молодой человек… Как его имя?

— Колдуотер. Он превратился в настоящую занозу, постоянно вытаскивая эту старую историю с обвинениями лорда Лейзонби в убийстве. Но я разберусь с ним. А теперь, прошу вас, расскажите, почему вы хотели видеть Лейзонби.

Грейс поставила чашку.

— Зачем вам это надо?

Он бросил на нее выразительный взгляд.

— Чтобы помочь вам.

— Но с какой целью? — Грейс нахмурилась. — У вас нет никаких обязательств передо мной. Вы видите меня впервые в жизни.

Маркиз на мгновение замялся, словно взвешивая свои слова.

— Наверное, так было суждено, мадемуазель Готье, — сказал он. — В конце концов, это судьба привела вас сюда сегодня.

— Полагаю, человек сам определяет свою судьбу, — возразила она. — Вы ничего мне не должны.

— А Лейзонби должен?

— Похоже, он так считает.

— А разве долг моего брата не мой долг? — поинтересовался Рутвен. — Лейзонби сделал бы то же самое для меня. Поэтому я снова спрашиваю вас, мадемуазель Готье: чего вы хотели от него?

Грейс открыла рот, но ничего не сказала.

— Даже не знаю, — призналась она наконец. — Просто я надеялась… что он даст мне совет. В конце концов, кто сделает это лучше? Рэнс был несправедливо обвинен в убийстве. Из-за этого ему пришлось бежать из страны и стать наемником. Но в конечном итоге он добился своего, очистив свое имя от всех обвинений.

— В суде ее величества — возможно, — заметил лорд Рутвен. — Но в общественном мнении? Я бы не торопился так утверждать.

— Мне наплевать на общественное мнение, — сказала Грейс.

— Увы, моя дорогая, это Англия. — Он бросил на нее странный взгляд. — Боюсь, вам придется с ним считаться.

— С какой стати?! — резко отозвалась она. — Начать с того, что я вообще не понимаю, зачем вернулась сюда. От моих английских родственников никакой помощи, полиция относится к француженкам с подозрением, а мой жених умер. Мне нечего терять, кроме доброго имени моего отца. Это единственное, за что я буду бороться.

В черных глазах Рутвена мелькнуло жесткое выражение.

— Ваш жених?

Грейс снова взяла свою чашку, но ее рука дрогнула, и та громко звякнула о блюдце.

— Мы с мистером Холдингом… тайно обручились.

— Вот как? — переспросил Рутвен. — И никто не знает об этом?

— Не совсем так. — Грейс сделал глоток крепкого черного чая, черпая в нем силы. — Его сестра, Фенелла Крейн, в курсе. И семья его покойной жены. Однако мы не спешили с официальным объявлением, ожидая, пока закончится год траура. Но мы сказали девочкам. — Внезапно ее лицо сморщилось. — Они были так счастливы! Я опасалась, что они будут против. Ведь все произошло слишком быстро. Но они… так обрадовались…

Она не понимала, что плачет, пока Рутвен не опустился на диван рядом с ней, протянув носовой платок.

— О, — прошептала Грейс, неловко поставив чашку. Она вытерла глаза и высморкалась. — Должно быть, вы считаете меня ужасной плаксой.

— Я считаю вас, мадемуазель Готье, — промолвил он, — молодой женщиной, которая успела повидать в жизни много трагического.

Грейс смущенно отвернулась. В лорде Рутвене было что-то… волнующее. К ее изумлению, он обхватил ее щеку своей теплой ладонью и нежно повернул ее лицо к себе.