Читаем Тень орла полностью

А на вершине холма, на своем командном пункте, Недомерок, не оборачиваясь, протянул руку за подзорной трубой, тотчас поданной Бутоном, и бросил взгляд на происходящее. Скупо улыбнулся — да-да, совсем как в тот день, когда от австрийского императора получилось письмецо: так, мол, и так, Мария-Луиза вошла в пору, и мы, стало быть, согласные — а куда денешься? — породниться с вашим величеством, берите нас в тести, запеките в тесте. Да уж, конечно, не взгрев многажды австрияков под всеми Маренго и Аустерлицами, не устроив им полный Ваграм, не заполучишь в жены принцессу таких кровей, не пригласишь ее на свадебный менуэт или на тур вальса — раз уж дело происходит в Вене, — где фрейлины глаз не в силах отвести от выпукло обрисованных тугими лосинами статей перетянутого фельдмаршала Мюрата, а император Франц до дна изопьет чашу горького, как хина, унижения, искусает с досады скипетр и державу, глядя, как по-хозяйски ведут себя в габсбургском его доме мерзкие французишки, как свежеиспеченный, парадно-выходной зять похлопывает его по спине: «Ну, что, папа, что скажете хорошенького?» Одно только и омрачало безоблачное счастье Недомерка — эта самая Мария-Луиза при ближайшем рассмотрении оказалась из числа тех, кто с непритворным испугом осведомляется: «Супруг мой, как можешь ты требовать, чтобы я сделала это, что сказал бы Меттерних, увидев меня в такой позитуре?» Охи-ахи, жеманство и кокетство, ломанья да кривлянья — ну, а чего еще ждать от принцессы такого венского воспитания? Бойкости нет, если понятно, что я имею в виду, задору мало, без огонька дамочка:

«Нет, милый, у меня сегодня ужасная мигрень», а в лучшем случае — ай, здравствуй и прощай. Так что в этом, не подумайте чего дурного, разрезе, Бонапарт с тоской вспоминал свою бывшую, по первому мужу — Богарнэ: вот уж в ком сочетался креольский пыл с тропическим жаром. Приедет он, бывало, с войны, победоносно завершив итальянскую, предположим, кампанию, а Жозефина в Мальмезоне кобылицей ржет: никогда не прочь, всегда готова, в любое время дня и ночи выдержит и отобьет атаку тяжелой кавалерии. Или две.

— Бутон!

— Я, государь!

— Напишите в Париж. Ну, там «во первых строках моего письма» и так далее… Сами знаете. Двоеточие. Сбодуново вот-вот будет взято, боевой дух высок как никогда, победа обеспечена… — Он быстро взглянул на правый фланг, где в дыму разрывов снова скрылся 326-й линейный. — Нет, лучше напишите: «практически» обеспечена. На всякий случай.

— Обстоятельство здесь, на мой взгляд, лишнее, ваше величество, — вскользь заметил Бутон, человек полный и круглый, как ноль, каковым он в военном отношении и являлся.

— Лишнее — так уберите. И добавьте, что Москва — наша. Ну, или почти наша.

— Слушаю, ваше величество. — Бутон старательно и торопливо строчил, высунув от усердия кончик языка. — Какую историческую фразу поставим на этот раз в виде концовки?

— Почем я знаю? — Недомерок снова окинул взглядом поле сражения. — Ну, что-нибудь вроде:

«…здесь, в сердце древней России, на нас смотрят пятнадцать веков…» Как вам?

— Великолепно. Просто превосходно. Но, государь, вы однажды уже использовали этот образ.

В Египте. Запамятовали? Пирамиды и прочее.

— В самом деле? Тогда придумайте что-нибудь другое. — Император опять оглядел панораму битвы, в очередной раз задержавшись взглядом на клубах дыма, окутывавших боевые порядки 326-го полка. — Что-нибудь там про императорских орлов. Орлы — это всегда хорошо. За душу берут. Лапы-то с когтями.

И рассмеялся собственному каламбуру. Смех был тотчас подхвачен всей свитой. Отлично сказано. Ха-ха. До чего же остроумно. И прочее. Потом весь императорский штаб принялся перебирать возможные варианты. Орел парит в поднебесье.., у орла могучие крылья.., благородство французского орла.

— Под сенью орла? — предложил генерал Клапан-Брюк — А что? Мне нравится. — Недомерок кивнул, не сводя глаз с правого фланга. — Это вы удачно придумали, Клапан. Орел, осеняющий своими крылами храбрецов. Таких же, как вон те испанцы — один из двадцати народов, воюющих в моей армии. Вы поглядите на них — щуплые, дисциплины никакой, вечно между собой грызутся…

А вот поди ж ты: осененные императорским орлом, все, как один, идут на смерть дорогой славы.

Генералитет разразился рукоплесканиями.

— Как сказано!

— Слова великого человека.

— Герои — у нас. Негодяи — у Веллингтона.

— Ну, хватит, Бутон. Всему есть предел. Это уже глупо. — Император снова принял у Бутона трубу и оглядел арьергард. — Ну, что там копается Мюрат?