Читаем Тень ночи полностью

– Она такая же смышленая, как та, чье имя получила?[87] – спросил Мэтью.

– Еще смышленее, – ответил старик и улыбнулся во весь рот.

Мэтью наклонился к птице и зубами потянул один из ремешков ее колпака. Его рот находился рядом с птичьей головой, и столь интимный жест мог быть ошибочно принят за поцелуй. После этого Мэтью легко снял колпак, а затем и кожаные шоры, расписанные красивыми узорами. Шоры он убрал себе в карман.

Шарка моргнула, оглядывая окружающий мир. Затем моргнула снова, взирая на меня и того, кто ее держал.

– Можно ее погладить? – спросила я.

Меня неодолимо тянуло потрогать нежные коричнево-белые перья мышатницы.

– Не советую. Она голодная. Сомневаюсь, что ей часто дают охотиться.

Его глаза снова сделались печальными. В них даже появилась тоска. Шарка тихо и сдавленно верещала, не спуская глаз с Мэтью.

– Ты ей нравишься, – сказала я.

Меня не удивляла мгновенно возникшая симпатия. Прирожденные охотники, чей инстинкт, если его не сдерживать, мог бы обернуться цепью погонь и убийств.

Все участники охоты верхом отправились вниз по извилистой дорожке, которая вела в ущелье. Когда-то по дну ущелья протекала речка, служа естественным охранным рвом. Затем ее заключили в трубу, а территорию ущелья огородили, чтобы императорское зверье не разбежалось по городским улицам. В охотничьих угодьях обитали косули и благородные олени. Когда Рудольфу надоедала соколиная охота, он охотился со львами и с другими крупными кошками, которых выпускали из зверинца.

Я ожидала увидеть полный хаос, но императорская охота была срежиссирована с точностью балетного спектакля. Едва Рудольф выпустил в воздух своего кречета, с окрестных деревьев взлетело целое облако птиц, торопящихся убраться подальше. Кречет снизился и поплыл над кустами. Ветер звенел колокольчиками на его лапах. Куропатки, которых вспугнул кречет, лихорадочно разбегались во все стороны и только потом взлетали. Крылатый охотник императора сделал вираж, выбрал цель, погнал ее в удобное место, где и атаковал куропатку клювом и когтями. Куропатка стремительно падала вниз. Кречет неотступно преследовал ее до самой земли, где окончательно убил свою перепуганную, израненную добычу. Егеря спустили собак и вместе с ними побежали по заснеженной земле. Следом пустились лошади. Торжествующие крики всадников тонули в заливистом лае гончих.

Подъехав к месту, мы увидели кречета стоящим возле добычи. Изогнув крылья, он защищал убитую куропатку от возможных соперников. Поза кречета напомнила мне Мэтью. Такая же поза была у него в Бодлианской библиотеке. Я чувствовала его глаза на себе, поскольку ему требовалось удостовериться, что я где-то поблизости.

После того как император удовлетворил свою охотничью страсть, в охоту включились остальные. Общими усилиями было добыто более сотни куропаток, что могло накормить немалое число придворных. За все время охоты произошла всего одна стычка между охотничьими птицами. Неудивительно, что соперниками оказались великолепный серебристый кречет Рудольфа и коричнево-белая мышатница Мэтью.

Мэтью держался в стороне от остальных мужчин. Шарку он выпустил едва ли не самой последней, когда другие птицы вдоволь наохотились. Он не торопил мышатницу, чтобы та поскорее заставила куропатку опуститься на землю. Другие охотники не покидали седла, однако Мэтью спешился и стал увещевать Шарку, отгоняя ее от добычи. «Пряником» служил кусок мяса чьей-то куропатки, подобранный им.

Но едва Шарка выпустила добычу из поля зрения, куропатка, не желавшая умирать, проворно вспорхнула и оказалась на пути императорского кречета. И тем не менее уступать мышатница не собиралась. Кречет был крупнее и сильнее, зато Шарка превосходила его подвижностью и задиристостью. Гонясь за добычей, мышатница пронеслась над самой моей головой, обдав меня волной холодного воздуха. Какая же она маленькая! Даже куропатка была больше ее, не говоря уже об императорском кречете. Добыча Шарки взлетела выше, но и это не спасло куропатку. Шарка быстро изменила направление и впилась изогнутыми когтями в спину добычи. Не выдержав тяжести, куропатка стала падать. Кречет громким клекотом выразил свое негодование. Рудольф сделал то же самое, заявив Мэтью:

– Твоя птица посмела мешать моей.

Мэтью направил лошадь к мышатнице, чтобы забрать ее и добычу.

– Она не моя птица, ваше величество.

Шарка приосанилась и распростерла крылья, стараясь выглядеть как можно крупнее и опаснее. Увидев Мэтью, она хрипло запищала. Мэтью пробормотал что-то отдаленно знакомое и очень похожее на любовный комплимент. Шарка перестала надуваться.

– Шарка принадлежит вам, император. И сегодня она доказала, что достойна носить имя великой богемской воительницы, которым ее нарекли.

Мэтью посадил мышатницу себе на руку. Другой приподнял куропатку, показывая придворным. Путы на лапах Шарки раскачивались на ветру, вызывая позвякивание колокольчиков. Мэтью повернулся по кругу, давая всем полюбоваться маленькой охотницей. Придворные не решались высказываться раньше императора и ждали его ответа.