Читаем Тень ночи полностью

Внешне Махараль не выказал удивления. Он даже не моргнул, но едва уловимое колебание воздуха подсказало: что-то его слегка насторожило. После встречи с Келли я стала ощущать характерное покалывание во всем теле, будто мою магию затягивало в какой-то иной поток. Моя дракониха тоже пробудилась. Нити вокруг меня вспыхнули и замерцали, словно пытались мне что-то сказать. Перед мысленным взором быстро промелькнул какой-то предмет, затем чье-то лицо и путь по улочкам Еврейского города.

– Эту книгу моя жена обнаружила в университете, находящемся очень далеко отсюда.

Меня поразила искренность Мэтью. Искренней была и реакция рабби Лёва.

– Вижу, сегодня мы честны по отношению друг к другу. Нам лучше продолжить разговор в спокойном месте, чтобы я смог насладиться неожиданным ощущением. Прошу в мой кабинет.

Первый этаж весьма населенного дома, где жил рабби Лёв, был разделен на комнатки, одна из которых служила ему кабинетом. Увидев щербатый стол со стопками книг, я сразу почувствовала себя в знакомой обстановке и успокоилась. Пахло чернилами и еще чем-то, напомнившим мне о детстве, танцевальной студии и ящике с канифолью. В железном котелке возле двери варилось что-то похожее на коричневые райские яблоки. Они слегка выпрыгивали и снова погружались в такую же коричневую жидкость. Мне сразу вспомнились ведьмины котлы. Думать о том, что́ может находиться на дне этого сосуда, как-то не хотелось.

– Этот рецепт чернил вас больше устраивает? – спросил Мэтью, указывая пальцем на подпрыгивающие «яблочки».

– Да. Вы оказали мне добрую услугу, порекомендовав добавлять эти орешки. Теперь для получения черного цвета требуется меньше сажи. И потом, чернила получаются гуще… Прошу садиться. – Рабби Лёв указал мне на единственное кресло.

Когда я села, хозяин кабинета уселся на трехногий стул. Больше сидеть было не на чем.

– Габриель постоит. Пусть он и немолод, но ноги у него сильные.

– Махараль, я достаточно молод, чтобы сидеть у ваших ног вместе с вашими учениками, – улыбнулся Мэтью и грациозно уселся на пол, скрестив ноги.

– Мои ученики не настолько глупы, чтобы в такую погоду сидеть на полу… Теперь о деле, – сказал рабби Лёв, внимательно разглядывая меня. – Почему жена Габриеля бен Ариеля вздумала искать свою книгу так далеко от ее дома?

Меня кольнуло: он ведь говорил не о нашем путешествии через Влтаву и даже не о поездке в Европу. Как он мог узнать, что я не из этого времени?

Едва мой мозг сформулировал вопрос, в воздухе, над плечом рабби Лёва, появилось мужское лицо: еще молодое, но изрезанное морщинами вокруг глубоко посаженных серых глаз. Темно-каштановая борода тоже начала седеть.

– Кто-то из ведьм или колдунов рассказал вам обо мне, – тихо произнесла я.

Рабби Лёв кивнул.

– Прага – удивительный город по части распространения новостей. Жаль только, что половина из них оказывается досужим вымыслом… И чем же знаменательна эта книга? – спросил он, возвращая меня к теме разговора.

– Мы думаем, там рассказывается о появлении существ вроде Мэтью и меня.

– В этом нет никакой загадки. Вас сотворил Бог, как сотворил меня и императора Рудольфа, – ответил Махараль, приваливаясь к спинке стула.

Это была типичная поза учителя, сложившаяся за годы общения с учениками. Чувствовалось, Махараль давал им вдоволь наиграться с новыми идеями, наспориться до хрипоты, а потом начинал задавать вопросы. Я вдруг почувствовала себя в роли ученицы, готовящейся к ответу. Естественно, мне не хотелось разочаровать рабби Лёва.

– Возможно, – начала я, – но некоторым из нас Бог дал дополнительные таланты. Вот вы, рабби Лёв, не можете воскрешать мертвых. – Я поймала себя на том, что говорю с ним, как с оксфордским преподавателем. – И незнакомые лица не появляются перед вами, когда вы задаете какой-нибудь простой вопрос.

– Верно. Но вы не правите Богемией, а ваш муж говорит по-немецки лучше меня, хотя я с детства разговариваю на этом языке. Каждый из нас, фрау Ройдон, наделен своими неповторимыми способностями. При явной хаотичности мира в нем все же ощущается присутствие Божьего замысла.

– Вы с такой уверенностью говорите о Божьем замысле, поскольку знаете, что ваше происхождение описано в Торе, – ответила я. – «Берейшит» – так вы называете книгу, известную христианам как Бытие. Вы согласны, рабби Лёв?

– Жаль, я не знал, с кем из семьи Ариеля нужно обсуждать богословские вопросы, – сухо сказал рабби Лёв, но его глаза озорно блеснули.

– Кто такой Ариель?

– Среди народа рабби Лёва мой отец известен под именем Ариель, – пояснил Мэтью.

– Ангел гнева? – нахмурилась я.

Филипп, которого я видела собственными глазами, совсем не подходил под это описание.