Читаем Тень ночи полностью

– Пока он никуда не зашел, а тебе нужно сдерживать свой темперамент. Я не позволю быть соблазненной ни императором Священной Римской империи, ни кем-либо еще. Нам нужен «Ашмол-782». И какое мне дело, если Рудольф пялится на мою грудь?

– Это я выдержу. – Мэтью меня поцеловал. – Но есть и другие вещи, о которых ты должна знать, прежде чем отправишься благодарить императора. Конгрегация заинтересована в хороших отношениях с Рудольфом. Ради этого она на протяжении ряда лет удовлетворяла его аппетиты по части женщин и диковинных штучек. Если император пожелает заполучить тебя и сообщит об этом восьми другим членам Конгрегации, их суждение будет не в нашу пользу. Конгрегация отдаст тебя Рудольфу, поскольку они не могут допустить, чтобы Прага оказалась в руках таких людей, как архиепископ Трирский и его друзья-иезуиты. Они не хотят, чтобы Рудольф превращался во второго короля Якова, жаждущего крови ведьм, демонов и вампиров. Прага может казаться оазисом для таких, как мы. Но оазисам свойственно исчезать. Был – и нету. Остался лишь мираж над пустыней.

– Понимаю, – прошептала я.

Ну почему все связанное с Мэтью должно быть спутанным клубком? Жизни нас обоих напоминали мне нити из моей шкатулки для заклинаний, сплошь покрытые узлами. И сколько бы я ни распутывала узлы, они появлялись снова.

– Когда пойдешь в замок, возьми с собой Галлогласа, – сказал Мэтью, разжимая руки.

– А разве ты не пойдешь?

Неужели Мэтью готов выпустить меня из поля зрения? Это при его-то тревогах?

– Нет. Чем чаще Рудольф видит нас вместе, тем сильнее разыгрывается его воображение и жажда тебя заполучить. А Галлоглас, возможно, сумеет пробраться в лаборатории Келли. Мой племянник намного обворожительнее, чем я. – Мэтью улыбнулся, но глаза его оставались мрачными.

Галлоглас объявил, что у него есть план, который убережет меня от общения с Рудольфом наедине, то есть я поблагодарю императора, но публично. В подробности Галлоглас не вдавался. Когда колокола пробили три часа пополудни, я начала догадываться, каким будет его план. Толпа людей, старавшихся попасть в собор Святого Вита через остроконечные арки бокового входа, подтвердила мои догадки.

– Вот идет Сигизмунд, – сказал Галлоглас, наклоняясь к моему уху.

Из-за оглушающего звона колоколов я едва его слышала. Увидев мой недоуменный взгляд, Галлоглас указал на золоченую решетку примыкающей башни:

– Сигизмунд. Большой колокол. Его звон помогает понять, что ты в Праге.

Собор Святого Вита с его парящими контрфорсами и иглообразными шпилями был наглядным пособием по готической архитектуре. В хмурый день ранней весны это особенно чувствовалось. В зале собора горели свечи, но обширное пространство все равно оставалось сумрачным. Крошечные желтые огоньки казались светящимися булавочными головками. Прекрасные витражи в окнах и наружные фрески тоже страдали от недостатка света, приобретая серый оттенок. Все это создавало довольно гнетущую обстановку. Галлоглас предусмотрительно остановился под пылающими факелами.

– Да снимите вы свое маскировочное заклинание, – предложил он. – Тут такая темень, что Рудольф может вас не заметить.

– Мне что же, сиять, как рождественская елка?

Вспомнив школу, я наградила Галлогласа самым строгим «учительским» взглядом, на какой была способна. Он улыбнулся во весь рот.

Мы ждали начала мессы. Я с интересом рассматривала пеструю толпу прихожан, состоящую из неприметной императорской обслуги, придворных и аристократов. Кое у кого из ремесленников одежда и руки были запачканы или обожжены, что намекало на характер их ремесла. Почти все они выглядели уставшими и изможденными. Насмотревшись на толпу, я подняла голову вверх, оценивая размеры собора и стиль его постройки.

– Надо же, сколько в нем сводов, – пробормотала я.

Такого количества ребристых сводов я почти не видела в готических соборах Англии.

– Вот что случается, когда некий замысел застревает у Мэтью в голове, – прокомментировал мои слова Галлоглас.

– При чем тут Мэтью?

– Давняя это история. Мэтью тогда проезжал через Прагу, а Петер Парлерж – новый архитектор – был еще слишком молод и не знал, с чего начинать строительство собора. Тогда же случилась первая эпидемия чумы, унесшей жизнь многих опытных архитекторов и строителей. Руководить строительством поручили Парлержу. Мэтью взял его под свое крыло, а потом они оба немного свихнулись. Не знаю, пойму ли я когда-нибудь совместный замысел Мэтью и молодого Парлержа, но зрелище получилось захватывающим. Вы еще не видели, как они преобразили Большой зал. Скоро увидите.

Я приготовилась задать новый вопрос, как вдруг установилась мертвая тишина. В соборе появился Рудольф. Я вытянула шею, пытаясь увидеть императора.

– Да вот он, – кивнул Галлоглас вправо и вверх.