Читаем Тень ночи полностью

Новость произвела переполох не только среди наших слуг. Каким-то образом о ней стало известно графине Пемброк. Наутро Мэри явилась к нам ни свет ни заря, притащив с собой столько одежды, что хватило бы на целый приход. От нас до ее замка были считаные сотни футов, но графиня отправилась по реке. Появление ее барки у причала Уотер-лейн превратилось в массовое зрелище исключительной важности. Шумная улица на некоторое время замерла.

Сама Мэри была образцом спокойствия и невозмутимости, когда переступила порог нашей гостиной в сопровождении Джоан и других служанок.

– Генри сообщил мне, что сегодня вас ожидают ко двору, а Диане совершенно нечего надеть. – Величественно взмахнув рукой, Мэри направила процессию служанок в нашу спальню.

– Я собиралась надеть платье, в котором выходила замуж, – попыталась возразить я.

– Но оно же французское! – воскликнула Мэри и поморщилась. – Вам нельзя его надевать!

Мне продемонстрировали вышитый атлас, бархат сочных цветов, переливающиеся шелка, украшенные настоящими золотыми и серебряными нитями и еще кучу каких-то полупрозрачных одежд непонятного назначения.

– Мэри, здесь хватило бы на две дюжины женщин. О чем вы думали? – спросила я, уворачиваясь от столкновения с очередной служанкой графини.

– Нельзя идти в бой без надежных доспехов, – заявила Мэри. В ее тоне, как всегда, смешивались очаровательное легкомыслие и язвительность. – А ее величество королева, да хранит ее Господь, – серьезная противница. Вам понадобится вся защита, какую может дать мой гардероб.

Мы занялись придирчивым выбором. Фигуры у нас с Мэри различались. Чтобы ее одежда хорошо сидела на мне, требовалось вмешательство портнихи. Но кто и каким образом будет это делать, я предпочитала не спрашивать. Я была Золушкой, и, если понадобится, графиня Пемброк призовет на помощь лесных птиц и фей.

В конце концов мы остановились на черном платье, щедро расшитом серебряными лилиями и розами. По словам Мэри, такие платья были модны в прошлом году и потому не имели пышных круглых подолов, отвечающих требованиям сегодняшней моды. Елизавете понравится, что в быту я бережлива и не стремлюсь гнаться за модой.

– Черный и серебряный – цвета королевы. Потому Уолтер всегда носит одежду таких цветов, – объясняла мне Мэри, разглаживая пышные рукава.

Но гораздо больше, чем это платье, мне понравилась белая атласная нижняя юбка. Учитывая, что все прочие юбки, которые я надену, имели спереди разрез, она будет мелькать при ходьбе. Эту юбку тоже украшала обильная вышивка: флора, фауна, фрагменты классической архитектуры, инструменты для научных занятий, а также женские фигуры, олицетворяющие науки и искусства. Похоже, рисунок юбки создавал тот же гений, что сотворил туфельки Мэри. На сей раз я остерегалась прикасаться к вышивке, чтобы госпожа Алхимия не сбежала с юбки раньше, чем я надену ее.

Четырем женщинам потребовалось два часа, чтобы одеть меня. Началось это со слоев одежды, где каждый предмет имел подкладку, придававшую ему пышность. Пришлось надеть широкий кринолин, который, как я и предполагала, оказался нелепой конструкцией, затруднявшей движения. Великолепный гофрированный воротник был большим, однако, по словам Мэри, не таким большим, как у королевы. К талии Мэри прикрепила мне веер из страусиных перьев. Когда я шла, он раскачивался, словно маятник. Перья страуса стоили дорого, а учитывая рубины и бриллианты, которыми была усыпана ручка веера, общая стоимость аксессуара раз в десять превышала стоимость моей серебряной мышеловки. Хорошо, что веер был надежно прикреплен на талии.

Затем настал черед украшений. Слуги Мэри притащили большую шкатулку, откуда она извлекала настоящие шедевры ювелирного искусства. Она предложила надеть изысканные бриллиантовые серьги-капельки, но я заявила, что надену серьги Изабо. Они удивительно хорошо сочетались с ниткой жемчуга, переброшенной Джоан через мое плечо. А затем я едва не вскрикнула от ужаса. Мэри расчленила цепочку с цветками дрока, подаренную Филиппом на свадьбу, и одно звено прикрепила к середине корсажа. Она перехватила жемчужины красным бантом и привязала к булавке. После долгой дискуссии Мэри и Франсуаза сошлись на простом жемчужном ожерелье вокруг шеи. Еще одной драгоценной булавкой Энни приколола к моему воротнику золотую стрелу. Волосы, убранные Франсуазой, подчеркивали мое лицо сердечком. В качестве завершающего мазка Мэри нацепила мне на затылок расшитую жемчугами шапочку, под которую спрятала все узлы волос, завязанные Франсуазой.

Чем меньше времени оставалось до отъезда во дворец, тем сильнее портилось настроение Мэтью. Но даже он не остался равнодушным к моему наряду и заставил себя улыбнуться.

– Меня словно нарядили для спектакля, – вздохнув, призналась я.

– Ты выглядишь великолепно. Изящество в сочетании с достоинством.