Читаем Тень ночи полностью

Пьер шел собирать свежие донесения от осведомителей Мэтью и наверняка рассчитывал воспользоваться тем, что наш новый подопечный хорошо знает лондонское дно.

– Да, сэр, – с готовностью ответил Джек.

Всего один обед – и он заметно повеселел и набрался сил.

– Ничего опасного, – предостерегла я Пьера.

– Разумеется, мадам, – простодушно ответил вампир.

– Я серьезно. И приведите его обратно еще до наступления темноты.

Я разбирала бумаги на своем столе, когда из кабинета вышел Мэтью. Франсуаза с Энни отправились в Смитфилд купить у мясников мяса и крови. В доме мы были одни.

– Прости меня, mon coeur. – Мэтью встал сзади, обнял меня за талию и поцеловал в затылок. – Тяжелая нынче была неделя. У тебя Совет, у меня – королева.

– И ты меня прости. Мэтью, я же понимаю, почему ты не хочешь, чтобы Джек жил у нас, но я не могла бросить его на улице. Голодный, ослабевший ребенок, да еще с израненным плечом.

– Знаю. – Мэтью так крепко обнял меня, что моя спина буквально впечаталась в его грудь.

– А если бы этот мальчишка встретился нам в современном Оксфорде, твоя реакция была бы иной? – спросила я.

Я смотрела на огонь, избегая глядеть мужу в глаза. После уличной истории с Джеком мне не давал покоя вопрос: чем обусловлено поведение Мэтью – генетикой вампиров или моральными принципами Елизаветинской эпохи.

– Думаю, нет, – ответил он. – Пойми, Диана: вампирам нелегко жить среди теплокровных. Без эмоциональных связей теплокровные для нас не более чем источник питания. Даже у цивилизованного и воспитанного вампира рядом с теплокровным всегда возникает настойчивое побуждение испить его крови.

Дыхание Мэтью холодом обдувало мне шею. В одном месте моя кожа чувствовала покалывание. Я знала в каком. В том, где Мириам своей кровью исцелила рану, нанесенную мне Мэтью.

– Но тебе же не хочется выпить моей крови.

Ничто не указывало на то, что Мэтью усиленно борется с собой, подавляя такое желание. Помнится, когда отец предложил ему пополнить силы моей кровью, он напрочь отказался.

– Сейчас я гораздо лучше справляюсь со своими побуждениями, чем когда мы только-только встретились. Сейчас мое желание выпить твоей крови обусловлено не столько питанием, сколько… контролем. В первую очередь это было бы знаком моего доминирования в нашей супружеской паре.

– Для этого у нас есть секс, – сухо сказала я.

Мэтью был щедрым и изобретательным любовником, но спальню он считал исключительно своей вотчиной.

– Я что-то не понял смысла твоей фразы, – нахмурился он.

– Секс и доминирование. На этом, по мнению современных людей, и строятся отношения у вампиров, – сказала я. – Их романы и фильмы полны вампирских альфа-самцов, закидывающих женщин себе на плечо, перед тем как потащить их на обед и свидание.

– Обед и свидание? – поморщился Мэтью. – Ты хочешь сказать…

– Ты угадал. Ты бы посмотрел, какую чушь читают мэдисонские подруги Сары. Некий вампир встречает девицу, кусает ее, и та с ужасом обнаруживает, что вампиры не страшная сказка, а страшная реальность. Секс, кровь и поведение собственника – все это начинается очень быстро. Некоторые сцены описаны с умопомрачительными подробностями… Вампиры не тратят времени на ухаживание. Не припомню, чтобы вампиры в романах любили поэзию или танцевали со своими избранницами.

Мэтью выругался:

– Теперь понятно, почему твоя тетка допытывалась, не голоден ли я.

– Тебе стоило бы почитать эту писанину. Хотя бы поймешь, что́ думают о вампирах люди. Это сущий кошмар массового сознания. Стереотип, и гораздо худший, чем приходится преодолевать ведьмам. – Я повернулась к нему лицом. – Но ты бы удивился, как много женщин, зная обо всех этих ужасах, хотят, чтобы у них был бойфренд-вампир.

– А если бы их бойфренды-вампиры повели себя как отъявленные мерзавцы и стали бы угрожать жизни голодных сирот?

– У большинства вымышленных вампиров золотое сердце. Бывают, конечно, случаи ревности, когда их захлестывает гнев и они расчленяют свою подругу.

– Даже не верится, что у нас происходит такой разговор, – признался Мэтью.

– Почему? Вампиры же читают книги о ведьмах. «Доктор Фауст» Кита – чистый вымысел, но это не мешает тебе наслаждаться хорошим повествованием о сверхъестественном.

– Да, однако все это грубое обращение, а затем любовное слияние… – покачал головой Мэтью.

– Ты тоже применял ко мне, как ты изволил выразиться, «грубое обращение». Помнится, в Сет-Туре я неоднократно оказывалась в твоих руках.

– Только когда тебе был причинен вред! – энергично возразил Мэтью. – Или когда ты уставала.

– Или когда тебе хотелось, чтобы я находилась в одном месте, а была в другом. Или когда лошадь оказывалась чересчур рослой, кровать – слишком высокой или море – излишне бурным. Честное слово, Мэтью, порою у тебя бывает очень избирательная память. Так тебя устраивает. Что касается любовных слияний, они не всегда бывают нежными, как это описываешь ты. И не в книгах, которые я читала. Иногда это настоящий, напористый…

Раньше чем я успела договорить, высокий обаятельный вампир закинул меня к себе на плечо:

– Этот разговор мы продолжим в приватной обстановке.