Морда сжал зубы. Перед его глазами встала картина другого пожара: охваченная огнем палуба норманнского корабля, трое северян с опаленными волосами, широкие мечи, красные дьявольские отблески, пляшущие на полированной стали, раскачивающаяся мачта, по которой стремительно ползут оранжевые языки пламени… А на самом верху, вся в дыму, одинокая фигура в рваной рубахе. И повелительный голос: "Уходите! Быстро! Я выберусь…" Наемник дернул щекой: дальше вспоминать не хотелось. Ни собственное поспешное бегство, и громкий треск дерева за спиной, ни метко пущенное кем-то из дозорных короткое копье… Оно попало в цель — это разведчики поняли по короткому вскрику сверху и громкому всплеску. Обернувшийся Морда увидел только голую мачту. И норманнов, которые, мельком глянув за борт, принялись торопливо тушить палубу. Значит, добивать было уже некого…

— Морда!.. Эй, Морда, ты что?..

Озадаченный голос Энгуса заставил сотника встряхнуться. Страшное видение померкло. Наемник поднял голову, равнодушно взглянул во встревоженное лицо юноши и пожал плечами:

— Ничего. Я, наверное, пойду… Грихар там, слышу, скоро голос сорвет.

Он развернулся и зашагал к поместью следом за Дэвином. Энгус только руками развел. И, увидев спускающегося к берегу брата, призывно замахал ему рукой.

— Ты что здесь?.. — Эрик, хромая сразу на обе ноги, неуклюже подковылял к кузену и обернулся в сторону разрушенной крепости. — Отец как с цепи сорвался. Грихар не знает, куда от него прятаться уже… И Морда странный — прошел мимо, даже не взглянул, будто меня вовсе нету.

— Это, видать, из-за Ивара всё, — Энгус, увидев, что брат покачнулся, быстро подставил ему плечо:- Да ты упадешь сейчас! Вот же баран упертый, говорил тебе — давай лекаря найду, так нет…

— Ивар? — пропустив его кудахтанье мимо ушей, спросил Эрик. — Это кто? Тетушкин охранник, что ли? А что с ним?

— Да погиб, как я понимаю… — юноша вытянул шею:- Шерк! Шерк, это ты там?.. Бегом сюда, помощь нужна! Да шевелись ты, черт бы тебя подрал!

— Погиб… — пробормотал О`Нейлл-младший, обводя затуманенным взором покрытый телами берег. — Да сколько их сегодня погибло! Сотни!.. Из-за одного бойца в печаль ударились, а подумать…

— Цыц! — подобно Дэвину, сердито велел ему Энгус. — Мишень ходячая. Говорил же тебе… Шерк, твою мать! Ты долго будешь копаться?! Если Эрик до дому не доедет — я тебе первому голову оторву!..

Глава 26

Нэрис оглянулась назад, на невысокий холм, увенчанный трепещущей огненной короной. Пираты остались верны себе и своим привычкам — от деревни, стоившей жизни многим, через несколько часов останутся одни головешки. "По крайней мере, женщин они отпустили, — словно пытаясь оправдать своих спутников, подумала девушка. — Правда, перед этим…" Она опустила голову. Как конкретно "развлекались" с крестьянками разбойники, ей, слава богу, увидеть не довелось. Да только видеть было и не обязательно — она все прекрасно поняла из одного брюзжания Чарли. Это все было отвратительно, но… "Я так понимаю, им не привыкать. Ведь те, что приходили в деревню раньше, тоже наверняка не одними лепешками довольствовались!"

Думать об этом не хотелось. Леди МакЛайон снова взглянула на полыхающие лачуги — что теперь ждет этих крестьянок?.. Ни дома, ни средств к существованию… Она покосилась на трясущегося позади в телеге Тоби и вдруг поняла, что ей нет дела до погорельцев. Никакого. Может, это и не по-божески, но они заслужили такую участь. И, положим, еще дешево отделались!.. Все тот же Чарли, к примеру, вообще предлагал запереть женщин в конюшне — мол, пускай нюхнут дымку… Но уж это было чересчур даже для справедливого возмездия, и Десмонд не позволил. "Все-таки, он добрый", — снова сама себе сказала Нэрис, переводя взгляд на капитана. Раны, нанесенные дарг-ду, давно промыли, прижгли и зашили, под одеждой их видно не было — только неестественно расправленные плечи напоминали о том, как пирату досталось. Да еще, пожалуй, лицо. Испачканные бинты капитан снял и заново перевязывать не дался. "Нос на месте, и то ладно, — отмахнулся он в ответ на приставания настырной врачевательницы. — Оставьте уже мою физиономию в покое, леди! Шрамы зажили, а что до общего впечатления — так тут чем страшнее, тем лучше… Не на бал едем"