Я попрощался и покинул компанию. Сейчас я знаю, что, если бы тогда поддался инстинктивному желанию, выволок Ранджита из отеля, избил его и зашвырнул обратно в гадюшник, из которого он выполз, всем нам (включая, возможно, и его самого) стало бы от этого только лучше и безопаснее. Но я так не поступил. Я переборол себя. Я был само благоразумие. Я поднялся над своим обычным уровнем. И Судьба в ту ночь начала писать для всех нас новую главу — звездной россыпью на страницах тьмы.

Глава 21

Перед отелем порывы ветра слизывали с поверхности залива и проносили над широкой набережной сверкающие облачка водяной пыли. Муссон готовился к очередному натиску на город, растянув по всему горизонту фаланги грозовых туч.

Законник Уилсон стоял, небрежно прислонившись к каменному парапету. Он был в темно-синем костюме; длинные бледные пальцы сжимали зонтик и мягкую фетровую шляпу; галстук туго охватывал воротник накрахмаленной белой рубашки. Не секрет, что юристы в состоянии глубокой депрессии иногда вешаются на своих узких галстуках. И сейчас, глядя на Уилсона, я невольно посочувствовал людям его профессии, обреченным идти по жизни с этой петлей на шее.

При ближайшем рассмотрении я убедился, что волосы у него действительно были серебристо-белого цвета, притом что по лицу — худому, без единой морщинки — ему нельзя было дать больше тридцати пяти лет. Его бледно-голубые радужки почти сливались с окружающим белком, из-за чего при слабом освещении глаза казались целиком голубыми. И в глубине глаз светилось то ли бесстрашие, то ли просто добродушное спокойствие. В любом случае на первый взгляд мне этот человек понравился.

— Это Лин, мистер Уилсон, — представил меня Навин. — Его также именуют Шантарамом.

— Рад знакомству, — сказал Уилсон и протянул мне визитную карточку.

Согласно надписи на визитке, Э. К. Уилсон работал на юридическую фирму с офисами в Оттаве и Нью-Йорке.

— Как я понял со слов мистера Адэра, вы можете устроить мою встречу с мистером Джорджем Брэдли, — сказал Уилсон.

— Как я понял, сначала вы должны сообщить мне, какого черта вам от него нужно, — ответил я.

— Так он тебе и скажет! — рассмеялась Дива.

— Заткнись, пожалуйста, — шикнул на нее Навин.

— Если вы действительно являетесь друзьями мистера Брэдли...

— То есть вы считаете меня лжецом, мистер Уилсон? — напрягся Навин.

— Меня зовут Эван, — спокойно произнес Уилсон. — Эван Уилсон. И я, конечно же, не подвергаю сомнению ваши слова. Я хотел сказать только следующее: как друзья мистера Брэдли, вы должны понимать, что вопрос, по которому я к нему обращаюсь, является его личным делом.

— И оно останется личным, — сказал я, — настолько личным, что вы никогда не встретитесь с ним лично, если не проясните свои намерения. Джордж Скорпион — человек нервный и впечатлительный. Нам он нравится таким, какой он есть, и мы стараемся его не волновать без особой необходимости. Вы меня понимаете?

Уилсон был невозмутим и явно не склонен к компромиссам. Мимо нас по широкому тротуару прошли несколько человек, отважившихся на прогулку вопреки штормовому ветру и надвигавшемуся ливню. Неподалеку остановились два такси в надежде заполучить нас в клиенты. В остальном улица была пустынной.

— Повторяю, — после паузы сказал Уилсон негромко, но решительно, — это личное...

— Ну все, заклинило! — фыркнула Дива. — А почему бы вам двоим его не вздрючить? Я уверена, он расколется, когда огребет по полной!

Уилсон, Навин и я уставились на миниатюрную светскую львицу.

— В чем дело? — спросила она. — Выдайте ему звездюлей, и все дела!

— Должен вас предупредить, — быстро произнес Уилсон, — что я в порядке предосторожности нанял сотрудника охраны отеля. Вот он, рядом с припаркованной машиной, наблюдает за нами.

Мы с Навином оглянулись. В тени, метрах в пяти от нас, маячил здоровяк в темном костюме. Я знал этого парня из охраны отеля. Его звали Манав.

Мистер Эван Уилсон допустил промах, по незнанию местных обычаев. В те годы, если вам был нужен телохранитель, вы нанимали либо гангстера, либо копа вне службы. Простые охранники, такие как Манав, зарабатывали слишком мало, чтобы рисковать здоровьем, если начнется серьезная заварушка. Они не имели влиятельных покровителей, не могли рассчитывать на страховку при получении травмы и не могли кого-либо засудить по причине все того же безденежья. А если они кого-нибудь калечили, им вполне светил тюремный срок.

Кроме того, Манав был заядлым качком и, как многие качки, очень боялся получить перелом, который мог выбить его из тренировочного цикла и свести на нет полугодовые усилия по формированию мышечного рельефа. Мне случалось видеть культуристов после такого регресса, когда они подолгу с унынием смотрятся в зеркало на стене тренажерного зала.

— Все в порядке, Манав, — сказал я громко. — Возвращайся в отель. Мы тебя позовем, когда будет нужно.

— Хорошо, сэр, Линбаба! — откликнулся он с явным облегчением. — Спокойной ночи, мистер Уилсон, сэр!