— Я понимаю, трудно поверить, что такой враг человечества, как я, может перестроиться, но это так. Я изменился, и доказательством служит то, что я приехал сюда, рискуя встретить недоброжелательный прием, чтобы сообщить вам две вещи. Первую я уже сообщил. Это было все, что я знаю о Ранджите и этой девице.

— А вторая? — спросила Карла.

— А вторая вот какая: Компания триста семь наняла гунд из других городов для того, чтобы убить сегодня этого иранца, Абдуллу. А поскольку Абдулла прячется здесь на горе, то и вы оба оказываетесь на линии огня.

— Когда они прибудут? — спросил я.

Конкэннон взглянул на свои часы и ухмыльнулся:

— Часа через три. У вас было бы больше времени, если бы ты не был таким несговорчивым и дал мне высказаться, не перебивая.

Все это мне не нравилось. У меня было ощущение, что Конкэннон подставляет нас.

— А почему ты решил нас предупредить? — спросила Карла.

— Подчищаю кое-какие мелочи, мисс, — улыбнулся он. — Я никогда не держал зла на вашего дружка. Я пытался привлечь упрямого осла на свою сторону, и я не стал бы этого делать, если бы не испытывал к нему симпатии. Я обращался с ним скверно, но ненавидел не его, а Абдуллу — за то, что он пошел против меня и угрожал мне.

— Хватит уже об Абдулле, — бросил я.

— Но я перестал ненавидеть его, — продолжал Конкэннон, — он не сделал ничего плохого, пусть даже он иранская... личность. Это я поступал плохо и открыто признаю это. Как бы то ни было, иранцу сегодня, по-видимому, крышка. А я нашел нишу, где чувствую себя на своем месте и буду спокойно ждать, пока другие убивают моих врагов и посылают их мне. Я буду, так сказать, среди своих, если вы понимаете, о чем я.

— Мы понимаем, — сказала Карла, хотя я не понимал.

— Вы верите, что я не держу на вас зла и не желаю вам ничего плохого?

— Нет, — ответил я. — Гуд-бай, Конкэннон.

— А еще говорят, что он писатель, — подмигнул он Карле. — Он, наверное, сочиняет крошечные ничтожные брошюрки.

— Он большой писатель, а я занимаю большое место в его книгах, — ответила Карла. — Спасибо за предупреждение, Конкэннон. Кстати, какое имя тебе дали при рождении?

— Фергюс, — сказал я, опередив его, и он, засмеявшись, спрыгнул с багажника и широко развел руки:

— Я все-таки нравлюсь тебе! Я так и знал. Ты пырнешь меня, если я тебя обниму?

— Да. И не приезжай больше.

Он медленно опустил руки, улыбнулся Карле и залез в свой автомобиль.

— В полицию обращаться бесполезно, — сказал он, высунувшись из открытого окна. — Им заплатили большие деньги за то, чтобы они не появлялись здесь, пока этого иранца не прикончат раз и навсегда.

Он завел машину, заблокировал одно колесо, дал газ и развернулся на месте.

— Вам не нужно динамита? — спросил он. — У меня в багажнике целый ящик, а мне он сейчас без надобности.

— Спасибо, может быть, в следующий раз, — улыбнулась Карла, помахав ему на прощание.

Двойные габаритные огни «понтиака» упорхнули за поворот, как две летучие мыши. Карла живо повернулась ко мне, блеснув зелеными глазами:

— Наверное, Абдулла у Халеда. Надо его предупредить.

— Само собой, а также Сильвано и учеников. Все это может докатиться и до Идриса.

Она собралась уже бежать к дому Халеда, но я остановил ее:

— Давай обсудим кое-что, прежде чем говорить с Халедом.

— Давай. Что именно?

— Мы договорились, что всюду будем вместе, да?

Карла посмотрела на меня, уперев руки в боки.

— В дупло я не полезу, — заявила она, скривив губы в улыбке.

— И не надо. Я хочу сказать другое.

— Непременно сейчас?

— Если сегодня станет горячо, не отходи от меня. Держись рядом или у меня за спиной. В крайнем случае сцепимся локтями. Если придется драться, встанем спина к спине. Ты будешь стрелять, я орудовать ножом. Но только давай все время будем вместе, иначе я свихнусь от тревоги за тебя.

Она засмеялась и стиснула меня в объятиях, так что я, по-видимому, в основном сказал все правильно.

— Ну, побежали, — сказала она, готовая сорваться с места.

— Подожди, — сказал я.

— Опять?

— Что значит «может быть, в следующий раз»?

Я имел в виду ее последние слова, сказанные Конкэннону.

— Что-что?

— Ты сказала «Может быть, в следующий раз», когда Конкэннон предложил нам динамит.

— Это обязательно надо обсуждать здесь и сейчас?

— У Конкэннона не бывает следующего раза. Он одноразовый парень и действует не задумываясь, хоть вся планета лети в тартарары.

— Ты не веришь, что человек может исправиться?

Когда она поддразнивала меня, то была восхитительна, но сейчас мы говорили о Конкэнноне, а на гору рвались бандиты, чтобы убить нашего друга.

— Я не верю Конкэннону, — ответил я. — Ни в качестве громилы, ни в качестве гробовщика-предпринимателя. Не верю его словам. Это может быть ловушка.

— Очень хорошо, — воскликнула она. — Побежали, наконец?

Глава 83

На последнем повороте лесной тропинки, ведущей к дому Халеда, мы услышали музыку и пение сотен голосов, сливавшихся в единой гармонии. Дом, словно территория тюрьмы, был освещен прожекторами, развешенными на деревьях. Мы остановились у первой ступеньки лестницы.