Читаем Тень горы полностью

Он затушил сигарету в пепельнице, отхлебнул чая, осторожно опустил чашку на блюдце и откинулся на спинку стула.

— Знаешь, почему я рад с тобой попрощаться, Лин?

— Потому что считаешь, что я заслуживаю лучшего?

Он засмеялся. За долгие годы нашего знакомства я не слышал у него такого смеха, — наверное, этот смех Санджай приберегал для прощаний. Смех оборвался.

— Потому что ты никогда не умел и уже не научишься работать в команде, — хмуро ответил он. — Ты белая ворона. Погляди, все остальные объединились или их объединили, а ты сам по себе, никому не подотчетен. Ты ничей, а потому здесь тебе делать нечего.

— Ты человека в аэропорту ко мне подослал, потому что Лиза умерла?

— Повторяю, ты не умеешь работать в команде. Ты непредсказуем. Между прочим, она умерла, когда ты был в Мадрасе.

— А ты когда об этом узнал?

— Через пять минут после того, как об этом узнала полиция. Не имело смысла прерывать важное задание.

— Через пять минут?

— Ты же телефоном не пользуешься, так что вряд ли узнал бы о случившемся. Я принял решение тебе об этом не сообщать и обеспечить прикрытие на каждом этапе.

— Ты принял решение?

— Да. Если ты недоволен, то убирайся, я тебя не задерживаю.

— Почему ты не известил меня о смерти Лизы?

— Ты сделал свой выбор, не желая знакомить ее с нами. Мы с ней ни разу не встречались, хотя знаем матерей, сестер и жен всех наших людей.

Я негодующе смотрел на него, с трудом сдерживаясь, чтобы не накинуться с кулаками. Сердце колотилось, как барабаны в джунглях. Похоже, предводители и вожди, не ощущая мимолетного присутствия Смерти, не так уж и редко переживают смертельно опасные мгновения.

— Ты все еще под моей защитой, хоть и ненадолго, — продолжил Санджай. — Моя репутация пошатнется, если наши бывшие сотрудники начнут умирать в первые недели после ухода со службы. Помни, счетчик включен. Не испытывай моего терпения, не то срок сократится. А теперь убирайся, дай позавтракать.

Я направился к дверям, но у самого порога Санджай меня окликнул. Такие, как он, всегда стремятся оставить за собой последнее слово, даже когда оно уже произнесено.

— Мои соболезнования, — сказал он. — Печально, конечно. Родители наверняка расстроены. Смотри не принимай никаких скоропалительных решений. Попадешь в передрягу — Компания тебе на выручку не придет.

Я вышел из особняка и направил мотоцикл к съестным рядам на мысе Нариман-Пойнт, где обычно обедали служащие. Гнев не отпускал. Вдобавок меня терзал голод. Я нашел местечко в толпе, подкрепился пряными горячими бутербродами с яйцом, картошкой и овощами, выпил бутылку молока.

В последнее время я ел мало, недосыпал, а надо было привести себя в форму. На улицах южных районов города вскоре станет известно, что я ушел из Компании. До сих пор со мной не связывались, зная, что я человек Санджая, но теперь, когда выяснится, что я одинокий волк, свора начнет хватать меня за пятки.

Быстрая езда остудила горячую голову, и я решил заехать в спортзал на острове Ворли, в бывшем фабричном районе. Здания текстильных мануфактур превратили в парикмахерские и фитнес-центры. Вышедший на покой гангстер по прозвищу Команч, один из людей Санджая, открыл здесь спортзал.

Команч был надежным другом и смельчаком; мы с ним вместе пару раз принимали участие в стычках с враждующими бандами, где оба получили ножевые ранения. Такое не забывается. В его спортзал допускались не только люди Санджая, но и полицейские, при условии, что никто не задевал честь Компании.

Я разделся до пояса и целый час провел в качалке, а потом полчаса боксировал с тенью, давая отдых натруженным мышцам. Посетители спортзала, парни из бедных семей, поначалу меня сторонились, хотя со свойственным молодости задором давали понять, что я им нестрашен. Наконец они решили, что я из своих, и мы побоксировали вместе.

Я принял душ, оделся и поглядел в старенькое, покрытое пятнами зеркало.

Глаза прояснились, покой окутал меня осенней листвой. Над зеркалом висел плакат: «Когда тебе паршиво, качайся!»

— Тебе латерального тренажера не хватает. — Я протянул Команчу деньги, которых с лихвой хватило бы на новый тренажер.

Команч поглядел на ворох купюр и недоуменно поднял брови:

— Многовато для одной тренировки.

— Я отлично провел время. Только знаешь, тут окна не помешают — воняет, как в жопе у змеи.

— Да пошел ты! — беззлобно усмехнулся он. — Нет, правда, зачем ты мне деньги даешь?

— Членский взнос.

— Ты что, забыл? Людям Санджая — бесплатно.

— Мы с Санджаем расстались. Я теперь вольная птица.

Странно было произносить слова, которые прежде я говорил лишь единственному близкому другу.

— Не может быть!

— Да, Команч, мы с Санджаем расстались.

— Лин, да как же...

— Все в порядке. Санджай нормально к этому отнесся. Даже обрадовался.

— Санджай... обрадовался?

— Я только что от него. Он не возражает.

— Правда, что ли?

— Честное слово.

— Ну, тогда ладно.

— Я теперь новый спортзал ищу, мне же больше нельзя Санджаевым пользоваться. Можно у тебя качаться?

Он растерянно, даже с испугом, поглядел на меня, но старая дружба пересилила. Лицо Команча смягчилось, он протянул мне руку и произнес: