— Разделяй и властвуй, — понимаю, чем вызвано министерское решение. — Ну и что в этом такого?

— А то, что Вершигора кривлялся: Нестеренко прибыл в Южноморск и увидел трамвай. Подумал, что он его сожрет, испугался...

— Другими словами, полковник приехал... Стой, Сережа! Да он ведь отсюда и прибыл. Ну и дела! Чтобы начальника райотдела из такого захолустья да в руководители милиции миллионного города? Он же явно не потянет...

— Зато потянет, куда министерству требуется. Это главное. Видимо, в Южноморске нет достойных кадров.

— Будем считать, недовольство Вершигоры и его коллеги базируется на этом. Вот отчего генерал такой добрый.

— А ты думал!

— Я думал, он за будущее депутатство старается.

— Это тоже. Но если мы попутно, в порядке взаимопомощи, поднимем какую-то гадость... К уже имеющемуся компромату... Тем более, переть в открытую против своего министерства начальник области не рискнет, даже если ему присвоят маршала.

— Это правильно. Маршалы, они на другое повышение, кроме лафета, рассчитывать не могут... Рябов, несмотря на твое гнусное поведение, я просто счастлив, что могу помочь нашей доблестной милиции в назначении на ответственную должность наиболее достойной ее кандидатуры. Как понимаю, давно работающей в нашем городе, прекрасно разбирающейся... В том числе в предвыборной расстановке сил.

— А по такому поводу получи подарок...

— Неужели ты уговорил девушку с лыжами, чтобы она мне дала? — возбужденно потираю ладони.

— Как понимаю, ты ее уже оприходовал. В графе побед. Но пора заняться делом. Ты по-прежнему хочешь принять непосредственное участие?..

Я вздохнул, словно на мои плечи взвалилась непомерная ноша. Подумаешь, событие — поучаствовать в налете на спецхран. Разве мы для этого здесь? А мне казалось, исключительно для того, чтобы хоть чем-то помочь Верши-горе. Схожи мы с генералом, привыкли одновременно решать несколько задач. Но не до такой же степени.

— Сережа, я вынужден это сделать. Потому отвечаю предельно откровенно. Как ты мне. Имеются кое-какие соображения. Когда приступаем?

— Узнаешь, — охотно разоткровенничался Рябов. — В свое время. Ну, скажем, через пару дней. Или чуть позже, если перебросишь на меня решение.

— Какое еще решение? Сережа, разве я имею право хоть что-либо решать? И вообще, у меня создалось сильное впечатление: я появился на свет для выполнения твоих ценных указаний.

— Начинается вторая серия. Тебе действительно пора отдыхать. Я насчет Вершигоры спрашивал.

— Ну, если генерал просит, поможем, как всегда. Он ведь нам постоянно оказывает услуги, — подбираю слова, позволяющие считать, что я смотрю на Вершигору сверху вниз. — Опять же в этой операции он старается. Честный мент, «Тарантул» и... Сережа, я сейчас упаду, отвези меня в «Метелицу».

Я действительно помогу генералу. Чтобы решить собственную проблему, а не в качестве ответной благодарности. Только вот об этом Вершигора не догадается и при большом желании.

Аленушка беспокойно заворочалась, но не проснулась. Крепкий сон — привилегия молодости. Жаль, мне спать недосуг, нужно крепко думать. Не по поводу убийств, а над куда более серьезной задачей. И слава Богу, что есть над чем ломать голову, оттого как преферансный болванчик превращается в реального игрока, получившего право раздачи и осмысления собственных ходов.

Пора выметаться к себе. Иди знай, когда сюда заявится доблестный Чекушин. В любое время может прибыть. И тогда вся операция летит вдребезги. Если дедушка узреет этакий, с его точки зрения, разврат в собственном номере, мне придется доблестно отступать. А вдруг его и без того больное сердце начнет усиленно шалить, и в результате боевой счет «Метелицы» пополнит еще один труп? Вот тогда-то честный мент Саенко сможет рассчитывать на еще более значительное вознаграждение, чем уже заработал, господин Маркушевский примется дребезжать костями, заставит чертить схемы от месторасположения правого соска Аленушки до левого ботинка застывшего дедушки. До полного счастья мне только этого не хватает.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Опустошив очередную чашку собственноручно заваренного кофе, я не нашел свободного места в пепельнице для очередного окурка. А ведь предупреждает Минздрав, как опасно курение. Я бы добавил — особенно сигарет с заботливо наклеенной акцизной маркой без волшебного слова «Импорт». Их качество отчего-то сильно стало проигрывать в сравнении с прежде исключительно контрабандным товаром. Вот где Вершигоре бы развернуться, ан нет, его отчего-то больше борьбы с преступностью занимают политико-кадровые проблемы.