Читаем Тень Беркута полностью

Юхим никак не мог успокоиться, что платил за нее деньги родичам, кормил, поил, одевал он, а развлекался с ней – вор! И чем же такой тать лучше разбойника или конокрада? Неужто конь дороже жены? Почему же тогда конокрадов без разговоров забивают киями или подвешивают на ближайшей ветке, а соблазнителей чужих жен будто бы и не осуждают? Справедливо это? Ой, наверно, нет! И Юхим сумел бы призвать к ответу обидчика, если бы не приказ Морены, которому должен был повиноваться... Оставалось лишь утешаться тем, что Богиня сумеет поквитаться с подкидышем, в том числе и за Юхимову кривду... А может, она сама отдаст парня в его руки, и тогда он уж сумеет как следует потешиться его страданиями, прежде чем перегрызет ненавистное горло...

Что же касается Найды, то и он лелеял в душе чувства не менее «теплые» и такие же «милые». Поэтому, когда Юхим обратился к нему, увидев на перепутье камень, парень даже вздрогнул, и не сразу сообразил, о чем речь.

– А?

– Говорю, сколько раз уже приходилось здесь проезжать. И самому, и с обозом... А так и не ведаю, что на этом камне написано.

– Так надо было прочитать, – рассеяно ответил Найда, продолжая думать о своем.

– Кому? – Юхим придержал коня. – Я что, собираясь за товаром, должен с собой монахов возить? А среди смердов или ратников много грамотеев? И для кого оно здесь написано?

Найда хмыкнул.

– Если очень хочешь, то могу прочитать. Отец Онуфрий учил меня немного.

– Действительно? – обрадовался Юхим. – Прочитай, человече! Так мне охота знать, аж печет, как заноза в пяте. Ты не думай, я заплачу... – прибавил вынимая из-за широкого кушака тугую мошну. Потому что был искренне убежден, что чтение дело весьма тяжелое и даже вредное. Поэтому никто даром глаза портить не станет. В любом случае, монахи прежде чем написать какую писульку или прочитать, всегда требовали оплаты. И немалой...

– Ладно, – согласился не слишком охотно Найда, что хоть и в самом деле знал буквы, читал не слишком умело, и спрыгнул из коня. Подошел ближе к каменной плите, соскреб ножнами грязь и мусор, который с годами насыпался и задубел сверху, да и принялся читать. Старательно произнося каждый слог.

– «На пы-ра-во по-й-де-ешь, жи-зы-нь у-ты-ра-ти-ишь. На ле-во по-й-де-ешь, ко-ня по-те-ря-ешь». Вот, что здесь написано – вздохнул так, будто воз дров переколол и вытер тыльным боком ладони вспотевшее чело.

– Ов-в-ва, – развел руками Юхим. – А мы все время тем правым боком и ездим. Это же путь на Холм. И ни разу ничего не случилось. Ну, как-то медведь выскочил, Василия Хмару помял... Но и тогда никто не погиб... И зачем бы я врал? Хорошо, путники читать не умеют, а то бы лишь смеялись...

– Сие древний камень, – заступился за надпись Найденыш. – А кто его ведает, как тогда было? Может, и поджидало какое-то чудище на путника, а камень его предостерегал... Все ж лучше коня потерять, чем жизнь.

– Ну, тогда, считай повезло, поскольку нам как раз на лево и надобно, – ухмыльнулся Юхим. – Так что вскоре будем иметь возможность убедиться, насколько надпись верна. Но, может, сначала пообедаем? Кто знает, как дальше путь сложиться? А что, если и в самом деле придется пешком? Тогда, лучше уже на сытый желудок. И на плечах меньший груз нести придется... Ты как, пристаешь?

– Это ж которым путем мы к замку будем добираться? – воспользовался случаем Найда, что давно уже хотел узнать об этом.

– Тухольским... А что?

– Спросил просто.

– Ну, каким бы не ехали, а в замок к Морене я тебя отведу... Можешь не сомневаться...

– Я и не беспокоюсь, – искренне ответил парень, узнав, что Тухлю не обойдет.

Поскольку против того, чтоб подкрепиться Найда не возражал, − Юхим снял с вьючной пары переметные сумы, расседлал своего коня, стреножил всех и пустил пастись. То же сделал с четвертым и воин. Поскольку это Юхим вроде бы нанимал Найду, то и о еде он позаботился. И вот на придорожном камне, застеленном попоной, появился белый каравай, копченное сало, медвежья ветчина, брынза, квашеная капуста и фляга с вином.

Мужчины расселись напротив. Глотнули по очереди из фляги, а потом принялись наминать, что кому больше нравилось.

Кушанья исчезали, вино тоже. Солнце припекало...