Читаем Тень Беркута полностью

– Чего же сами трудились? Надо было передать каким-то монахом или послушником, я и заглянул бы к вам в свободную минуту. Или в воскресенье, после богослужения...

– Того и приковылял сам, Дмитрий, чтобы у тебя, к словам моим, больше веры было, – тихо ответил тот, все еще с трудом переводя дыхание. – А мне очень важно, чтобы ты поверил. Для всех нам важно...

– Неужели такую несусветную небылицу будете плести? – попробовал пошутить воевода, но, встретившись с серьезными и подернутыми печалью глазами схимника, сразу спрятал улыбку. – Шучу... Поверь, отец – чтобы ты не поведал, поверю сразу. В твоем возрасте уже не остается времени на шутки...

– Сам рассудишь... – ответил тот наставительно. – Но я присел бы сначала, и так вся сила ушла на дорогу...

– Конечно, садись, дедушка, – спохватился Дмитрий и подвел старика к удобному креслу.

Тот уселся, уложил на колени бороду, чтобы по полу не волочилась, и промолвил:

– Веруешь ли ты в Господа Бога нашего, Единого?

– Конечно... – даже растерялся немного воевода. – Крестили родители. Не басурманин...

– А Давних богов чтишь? – продолжал выспрашивать дальше схимник, а глаза так и сверлили насквозь.

– Это же которых? – не понял сразу Дмитрий.

– Перуна, Велеса, Морену?

– Какие ж они боги, – пожал плечами боярин, – бесы...

– Что ж, пусть и бесы... Легче поймешь, к чему я речь веду.

– Если о бесах, – снова недоуменно пожал плечами Дмитрий, – то напрасно трудились. Я воевода, а не священник... Бесов изгонять не обучен.

– Ты слушай, слушай. Тебя касается или нет – потом будешь судить... Так вот, в день именин Архистратига Михаила, воеводы Божьего, пришел я к тебе, воевода земной, с предупреждением! Страшная угроза повисла над всем христианским миром. К коню Перуна подбирается Батый! А если он сумеет накинуть на него уздечку, то уже не найдется в мире силы, которая смогла бы остановить монголов. – Старик произнес это так торжественно, как будто прочитал молитву.

– Какой еще конь? – удивился Дмитрий.

Он быстрыми шагами смерил комнату и остановился у высокого окна, которое выходило на валы. Бросил глазом на работных людей, от которых аж роилось там, и вернулся к старику.

– Что Саин-хан разоряет Русь, мне известно. Что те не щадят ни малого, ни старого, – тоже ведаю. Но к чему здесь эта небылица?

– А ты еще послушай... – старик говорил уверенно и не походил на сумасшедшего. – В горах Карпатах, где-то возле Горган, под охраной Морены, в волшебном стойле, стоит конь Бога Войны. И имеет он такую чародейскую силу, что воин, которому удастся оседлать его − станет непобедимым в битве. А также, и войска, что под его рукой будут сражаться.

– Гм... – почесал затылок Дмитрий. – Перунов конь... В стойле у Морены?... Гм?..

– Не веришь?

– А должен?

– В рассказе моем нет ничего, что могло бы ослабить киевскую дружину. А вот, что будет, если конь такой и в самом деле существует? Вообрази себя или Данилу Романовича на нем? Конец Батыю!... А Галицко-Волынское княжество всю Русь объединить сможет!

– Красивая мечта... – вздохнул Дмитрий. – Как и каждая сказка, где справедливость и правда всегда торжествуют.

– Уста Вестника, который оповестил меня, не произносят лжи... И в подтверждение сказанного, станет моя смерть на Пилиповку. Так сказано.

Дмитрий сначала пропустил мимо ушей слова старого о смерти, − все они собираются умирать почти каждый день, а там, глянь, и многих молодых пережили. Но все же было в голосе его что-то такое, что заставило воеводу переспросить:

– Кто же этот вестник?

– Ангел...

– Ну, – протянул разочарованно Дмитрий, – если ангел, тогда, конечно... К его словам нужно прислушиваться, – и прибавил, притворно озабоченно, – Только, вот где мне того коня искать?

– Ты плохо слушал… Здесь он, Дмитрий. Где-то в наших горах...

– В горах? А подробнее неизвестно? Не позавидовал бы я тому, кто в поисках одной пещеры должен все Карпаты перейти. Мы же с князем сами из Галича, поэтому досконально ведаем, что такое горный край. А тем паче – Горганы…

– Кому дано, тот и перейдет... И еще одно скажу тебе, воевода: Бог постоянно говорит со всеми нами, но не каждый может его голос услышать. Не торопись с решением, но вспомни наш разговор на Пилипов день...

С теми словами старый Шемберко поднялся и поковылял прочь. В дверях еще задержался, осенил Дмитрия крестным знамением и прибавил:

– Бог с нами, Дмитрий. Внемлем же словам его!

* * *