Читаем Тень Беркута полностью

– Я не собирался долго летать. А только хотел убедиться, сумею ли. И сам не заметил, как все случилось...

Морена улыбнулась.

– Неужели матушка никогда не наказывала тебе остерегаться коварства нечисти?

Захар промолчал.

– О люди! Сначала сами порождают нечисть, потом поголовно ее истребляют и при всем этом, умудряются наивно верить, что кусок черствой лепешки сможет настолько умилостивить сердце лешего, что тот поднесет человеку подарок совсем без подвоха.

– А что? – встрепенулся парень. – Лесовик обманул меня? Но ты же сама вчера говорила.

– То, что я говорила вчера, могу и сегодня повторить. Но! Есть пара пустячков, о которых я не успела, а леший – не стал тебя предупреждать. Первое, перья нужно не только сжимать в кулаке, но и еще как-то примотать, прилепить... Приклеить живицей, что ли. И второе, полеты должны быть достаточно короткими и не слишком частыми. Ты уже почувствовал желания, более подходящие птице, нежели человеку? Так вот, каждое превращение будет уничтожать частицу тебя, и менять ее на частицу орла. И когда-то настанет миг, когда ты, даже выпустив из рук перья, все равно останешься птицей!

– Вот так подарок! – воскликнул раздосадованный Захар. – Чур меня с теми перьями! Больше и не притронусь! Нечисть проклята! Да, чтоб ему пусто было.

– Ну, это ты говоришь опять не подумав, – остановила его словоизлияния Морена. – Не такая уже и большая плата за умение летать. Тем более, что ты сам об этом просил, а леший предлагал богатство. Здесь он тебя не обманул. Ну, да хватит об этом. Теперь ты предупрежден и больше, надеюсь, глупостями заниматься не станешь. Да?

Парень понуро кивнул.

– Вот и хорошо. – Морена неожиданно шагнула вперед и легко прижалась к парню всем телом. – Вчера ты меня ужином угощал, то почему бы мне не пригласить тебя сегодня на завтрак? Тем более, я припоминаю, ты вроде бы учиться собирался?

– Собирался, – согласился Захарий.

– Ну, тогда бери свои перья в руки и айда за мной. Одежду можешь подхватить когтями, а хочешь – здесь покинь. В замке что-нибудь подберем для тебя.

– Как? – удивился парень. – Ты же только что говорила, что...

– Я еще много чего скажу, – кивнула головой богиня, – а твое дело внимательно слушать и быстро делать, как велено. Иначе – ты не мой ученик, и мы расстанемся прямо здесь!

– Согласен, согласен, – торопливо ответил Захар. – Я буду слушаться каждого приказа. Но еще один вопрос, если можно?

Морена нахмурила брови, но когда представила себе, как они должны оба выглядеть сбоку: обнаженные, взъерошенные, еще разгоряченные, запыхавшиеся. Ну чем не любовники? И опять захихикала. Похоже, чтобы держать этого сорвиголову в шорах, ей придется прибавить своему виду добрых два или три десятка лет. Правда, тогда уже не будет того, о чем еще с удовольствием вспоминает ее тело. А она уже и так достаточно долго сохраняла целибат. Почти с тех пор, как этот мир приклонил колени перед Единым. Морена вздохнула.

– Если только одно, то спрашивай.

– Ты сказала, что люди породили лесовиков… Или ты имела в виду всю нечисть? Как это понять?

– Хвала тебе, невежество! – воскликнула Морена. – Лишь последний неуч, который не имеет представления ни о структуре Вселенной, ни о строении клетки, может задать подобный вопрос, будучи искренне убежденным, что я тут же все объясню ему на пальцах. И это должно было быть одним маленьким вопросом? Лучше не выводи меня из терпения.

Но Захар смотрел на нее так простодушно и преданно, что рассердиться по-настоящему Морена не смогла. Она лишь покачала головой, мол, наберусь я еще с тобой хлопот, и ответила:

− Что ж, значит тем более пора собираться домой и приступать к учебе. Надеюсь, чрезмерное любопытство поможет тебе в этом.

* * *

То, что Морена именовала замком, извне казалось самой обычной горой, вершина которой была срезана так ловко, что перед гладкой отвесной стеной образовалось что-то наподобие широкого карниза. А всемогущая сила жизни позволила, даже на этой голом выступе, зацепиться разнообразным травам, кустам и нескольким кедрам.

Из скалы на площадку, слегка скрытые за деревьями, выходили крепкие, потемневшие от возраста двери из лиственницы, окованные позеленевшей медью, и двое широких, закрытых надежными ставнями окон.

Солнце уже явно собиралось полдничать, когда пара величественных беркутов опустилась на этот естественный балкончик.