Читаем Тень автора полностью

Она могла сжечь бумаги – опять-таки если предположить амнезию или нервный срыв – и навсегда покинуть Феррьерз-Клоуз, чтобы начать новую жизнь. Оста вив на кедровом бюро единственную фотографию, которая случайно оказалась копией той, что я нашел в Мосоне.

И опять мое внимание привлек тихий скрежет. Я бросился вниз по лестнице, через столовую и гостиные, а потом возился с замками, открывая дверь на крыльцо, откуда выбежал на дорогу и замер, прижавшись к стене, пока не заметил пожилую женщину с собакой. Обе уставились на меня с подозрением. Я нарочито помахал связкой ключей, запер калитку и непринужденной походкой пошел прочь от дома.

«Завтракать», – твердо сказал я себе. Мне был нужен сытный английский завтрак, после чего я собирался поработать в Государственном архиве. Я побежал, потому что боялся. Я боялся, потому что бежал. Конечно, можно было купить и принести с собой транзистор, но это выглядело бы кощунством. Можно было бы купить мобильный телефон, но кому звонить?

Алиса. Единственный человек на земле, с которым я хотел поговорить. И единственный, кому нельзя было позвонить, – я сам обещал не делать этого. Я шел к Ист-Хит-роуд, испытывая странное головокружение. Как я мог так надолго прервать общение с Алисой? И пребывать в уверенности, что однажды мы кинемся друг другу в объятия и заживем счастливо? Полное безумие. До сих пор не проявлявшееся за рутиной библиотечных будней и ежедневной заботы о матери. Сегодня же вечером я собирался позвонить в госпиталь и попросить к телефону Алису, а потом сказать ей: «Не только ты способна на сюрпризы».

В новом помещении архива в Кларкенуэлле было чисто (разве что старые регистрационные тома выделялись грязными пятнами), просторно и с самого утра относительно спокойно. К полудню посетителей заметно прибавилось, но к тому времени я уже получил информацию по своим запросам; правда, она не добавила ничего нового к тому, что я уже знал из писем мисс Хамиш и Виолы.

Джордж, контуженный сын Виолы, Джордж Руперт Хадерли женился на Мюриэль Сели Хадерли, урожденной Уилсон, в Марилебоне в третьем квартале 1927 года. Энн Виктория Хадерли родилась в первом квартале 1928 года, а Филлис Мэй (это я тоже на всякий случай проверил, хотя и не знал, почему так беспокоюсь, разве что стал подозревать мать в подделке собственного свидетельства о рождении) – во втором квартале 1929 года. А в третьем квартале 1930 года Джордж и Мюриэль погибли в районе Брайтона. Джорджу было тридцать восемь лет, а Мюриэль всего двадцать семь.

Они погибли так же, как и родители Алисы, вдруг стукнуло мне в голову, пока я пил чай в шумном кафе архива, превратившемся в эпицентр генеалогических дебатов. С самого начала нашей переписки Алиса настаивала на том, чтобы считать день гибели родителей началом своей новой жизни. Она отвергала все мои попытки разузнать о ее семье, считая это слишком болезненной темой, а потом я и сам перестал задавать вопросы. Точно так же, как когда-то перестал расспрашивать мать про Стейплфилд. Я не знал точной даты рождения Алисы, мне было известно лишь, что родилась она в марте. Мы не поздравляли друг друга ни с днем рождения, ни с Рождеством, не посылали подарков: все это мы как будто оставили на потом, когда будем вместе.

Бред, бред, бред. Но теперь я мог все это выяснить.

Я проштудировал пухлый том с записями о рождениях с 1958 по 1970 год, но не нашел ни одной Алисы Джессел.

Смерти, казалось, были не так популярны, как рождения. Мне хватило двадцати минут, чтобы установить, что никто из Джесселов не умирал ни в Англии, ни в Уэльсе в период между 1964 годом, когда должна была родиться Алиса, и первым кварталом 1978 года, когда от нее пришло первое письмо.

Конечно, она могла родиться в Шотландии, которая ведет свой учет. Кстати, там мог произойти и несчастный случай с ее родителями.

За стойкой регистрации мне сказали, что я могу зайти на сайт «Жители Шотландии» и сделать сколько угодно запросов, лишь бы только выдержала моя кредитка. Оплатив полученные сведения, я вышел на улицу и отправился вниз по залитой солнцем Эксмаут-Маркет до ближайшего интернет-кафе. Но шотландская система располагала сведениями лишь до 1924 года. Я все равно ввел номер своей кредитной карты и запрос: «Джессел 1560–1924». Сеть ответила, что такое имя не значится.

Я уже открыл файл, чтобы отправить электронное письмо Алисе, но никак не мог решить, о чем написать. Когда мне было лет восемь-девять, моей любимой книгой были «Сказки о короле Артуре и рыцарях Круглого стола» Роджера Ланселина Грина. Там были зловещие иллюстрации в стиле гравюр по дереву, которые до сих пор стояли у меня перед глазами. Одна из сказок была про рыцаря, который женился на прекрасной, но заколдованной принцессе… Через семь лет она могла превратиться в чудовище… а могла и не превратиться, но только при условии, что он не станет расспрашивать ее о прошлом. Разумеется, вопросы эти мучили бедного рыцаря, и наконец он не удержался и спросил, и вот тогда… Я не помнил, чем дело кончилось. Но произошло что-то ужасное.