Читаем Тень полностью

Когда я перевела взгляд, он лежал в такой же позе, что и я, только привалившись спиной к органической стене, а лицом прижавшись к полу, словно ища ощущения везде, где он только мог его встретить, в любой форме. Он не шевелился и не смотрел мне в глаза.

Я хотела поговорить с ним.

Я понятия не имела, почему или что я хотела сказать, но мне так сильно хотелось поговорить с ним, что пришлось закусить губу, чтобы удержаться и не произнести его имя.

Я честно не могла сказать, осознавал ли он вообще моё присутствие. Его глаза оставались закрытыми, лицо расслабилось, словно он находился где-то в другом месте, где ошейник и мой свет не могли до него дотянуться. Я бы подумала, что он потерял сознание, но я видела, что его губы опять шевелятся, повторяя слова с однообразностью, которая превращала их в монотонный напев.

Вспомнив, как мальчик делал то же самое, я закрыла глаза, ощущая, как тошнота усиливается.

Я только-только начала отворачиваться, когда его глаза распахнулись.

Он уставился на меня, лёжа щекой на полу, и я ощущала боль в его свете — более сильную, чем моя боль. Я видела, как он смотрит на меня сквозь эту боль — может, потому что в данный момент он не мог отречься от контакта с кем-либо, даже со мной.

Я всё равно не ожидала, что он заговорит со мной, так что когда он заговорил, я подпрыгнула.

— После этого они привели мне Жизель, — сказал он.

Его слова поначалу казались мне бессмысленными.

Затем имя встало на место, и я осознала, что понимаю.

— Проститутку, — сказала я.

Он кивнул, закрывая глаза. Я видела боль на его лице, и она не исчезла в последующие секунды. Я заговорила прежде, чем осознала своё намерение.

— Её уволили? Мисс Пирну?

Воцарилось молчание. Затем он издал сдавленный смешок.

— Конечно, её уволили.

— Больше никаких расспросов?

Он вновь покачал головой, держа глаза закрытыми.

— Никаких.

— Боги, Ревик.

Он посмотрел на меня, и я на мгновение увидела проблеск того стыда.

— Я не это имела в виду, — я покачала головой, ощущая боль в груди. — То, что ты вообще подумал о таком, чтобы добиться её увольнения и дискредитировать её, в одиннадцать…

— Я был ближе к двадцати годам, Элли.

— Я знаю. Знаю, просто… — я покачала головой, закрыв глаза и положив ладонь себе на лоб. — Ты был таким…

— Маленьким. Я знаю. Жизель тоже так думала.

— Я собиралась сказать «юным», — ответила я, вновь повернувшись.

Он не ответил сразу же, но я видела, как он снова устраивается на полу, крепче обхватывая себя одной рукой. Боль всё так же отражалась на чертах его лица, но он, похоже, дышал легче — может, стабилизировав себя в какой-то точке. Я невольно задалась вопросом, было ли для него иначе ощущать это сейчас в сравнении с тем, как это должно было быть тогда.

Словно прочитав меня вопреки ошейнику, он заговорил.

— Временами я гадаю, не сделал ли я это больше ради секса, — сказал он.

Он наполовину перекатился на спину, слегка поморщился и закрыл глаза.

— Я хотел её, — добавил он. — Я сох по ней всё то время, что учился в её классе. Я фантазировал о ней.

Покосившись на него, я вернула свой взгляд к потолку и закусила губу прежде, чем успела обдумать причины такой реакции. После небольшой паузы я покачала головой.

— Ты сделал это ради неё. Я видела тебя, Ревик. Я чувствовала, что чувствовал ты.

— Ты чувствовала то, что я сам говорил себе в то время, — поправил он. — Возможно, тогда я тоже врал себе, Элли.

Он опять закрыл глаза и устроил голову на полу.

— Знаешь, я потом нашёл её, — сказал он. — Когда стал старше.

Слегка вздрогнув, я повернула голову. Когда я посмотрела на него, он хмурился, всё ещё лёжа на спине с закрытыми глазами.

— Она переехала, — сказал он. — В другой город. Замуж вышла. Я пытался поблагодарить её… за то, что она пыталась мне помочь. Я пытался извиниться. Она даже смотреть на меня не могла. Она не могла посмотреть мне в лицо.

Ощутив от него очередной импульс стыда, я поначалу не могла ответить ему, затерявшись в его свете и уловив проблеск её повзрослевшего лица.

Образ быстро померк, оставив меня ни с чем.

Сделав ещё один вдох, я посмотрела на него.

— Если ты хотел, чтобы она прикоснулась к тебе, то ты не можешь винить себя за это, — сказала я. — Сколько бы лет тебе ни было… я помню те годы. Я помню, каково это было, и у меня была семья, Ревик. У меня были друзья. У меня был брат.

Он поднял одну из рук в кандалах, показывая жест «нет» на языке видящих.

— Элли, я не хочу опять выслушивать историю про Джона.

Я ощутила, как мои щеки заливает жаром, а в грудь ударяет прилив собственного стыда.

— Я не это имела в виду.

— Знаю, — он покачал головой. — Забудь.

Но тошнотворное ощущение в моём животе не рассеивалось. Я закусила губу.

— Почему тебя это так беспокоит? — спросила я мгновение спустя, повернувшись к нему. — Это потому, что он мой приёмный брат? Я даже тогда знала, что он гей, и я была напугана. В моей школе был этот парень… — подумав об этом на мгновение, я покачала головой, осознав, что эту историю тоже не хочу ему рассказывать. — Я знала, что это неправильно. Я знала, что это глупо. Просто… у меня были свои причины попросить его об этом.

— Знаю.