А может, я просто скучала по разговорам с тем, кто не орал на меня и пытался заставить меня принять решения, где на кону стояли жизни других людей. Я забыла, что не все видящие в мире воспринимали меня как дьявола. Даже если так считала большая часть видящих, живущих на Западе.

— Здесь ты в безопасности, Высокочтимая Сестра Элли, — сказал Улай, видимо, пытаясь найти компромисс между моим именем и титулом, по которому ему было комфортно обращаться.

Он произнёс это с пылкостью, которая показалась мне трогательной.

— Благодарю тебя, брат, — ответила я, с уважением склонив ладонь. — В настоящий момент я очень ценю такое заверение.

Мы миновали третьи ворота внутри Меридиана.

Я в некоторой степени утратила свои прежние наземные ориентиры, но была вполне уверена, что сейчас мы вошли в место, которое раньше, когда Город был населён людьми, являлось жилой зоной для Императорской семьи. Я узнавала некоторые фасады зданий и, хотя сады опустели от растений, здесь оставались знакомые композиции из камней и несколько предметов искусства, которые достаточно хорошо переносили погоду, чтобы их оставили под открытым небом.

Одной из них была каменная скульптура черепахи с миром под одной лапой — её я помнила.

Вздохнув, я покрепче запахнула пальто на груди. Я постаралась сохранять ясный разум, но почему-то пребывание здесь заставило ярче вспомнить прошлый год. Вспоминая свои ощущения, когда я впервые увидела в этом дворе Ревика, ждавшего меня под деревьями, мне пришлось подавить тихий прилив боли.

Вытолкнув воспоминание из своего света, я взглянула на Улая.

Я собиралась опять вовлечь его в разговор, лишь бы забыть о Ревике, но Улай улыбнулся и жестом показал на здание слева от нас. Как только мы достигли прохода в стене из белого камня, я увидела здание, омытое жёлтым светом.

— Наша госпожа ждёт тебя там, Высокочтимая Сестра Элли, — сказал Улай.

Кивнув, я сделала вдох и медленно выдохнула.

Затем, стиснув челюсти, я шагнула на каменную дорожку, которая вела к ближайшей раздвижной двери из дерева. Я проследовала за ладонью Улая, показывающей на лестницы.

В пространстве за той дверью находился затемнённый трон и коллекция каменных скульптур, включая птиц, рыб, львов, слонов, даже дракона. Долговязые деревья стояли по краям и позади трона, почти доходя до высоких потолков, отделанных деревянной плиткой, которую вручную вырезали и расписали ярко-золотым и красным. Вдоль стен висели гобелены, многоярусные воздушные змеи и светильники.

— Сюда, Высокочтимый Мост, — сказал Улай, выводя меня из освещённого свечами пространства в более яркую комнату за его пределами.

Мы вышли через круглый проем в тёмном дереве.

Я поморгала от света, когда мы вошли в помещение с высокими потолками, и рефлекторно просканировала.

Мой живой свет мало что говорил мне, но вот физическое зрение сообщило предостаточно. Первое лицо, на которое упал мой взгляд, заставило меня в шоке отпрянуть назад. Я врезалась в Улая, шедшего позади меня, вызвав у высокого видящего всплеск тревоги.

Я едва это заметила.

Я не могла отвести взгляда от видящего, стоявшего на коленях в противоположной части комнаты.

Этим видящим был Врег.

Глава 47

Расплата

Врег уставился на меня с таким же удивлением.

Затем выражение его лица превратилось в маску.

Эта маска проецировала столько ненависти, что я отвернулась прежде, чем успела полностью осознать её.

И всё же видеть его здесь стало небольшим шоком, и не только потому, в каком положении я оставила его на самолёте. После всего того времени в Барьере с Ревиком мне казалось, что я знаю его — по-настоящему знаю, а не так, как во время проживания с Повстанцами. В чём-то из-за этого знания он мне нравился больше, в чём-то меньше, но это ощущение близкого знакомства в моём свете дезориентировало.

Спустя секунду я нашла взглядом Вой Пай.

Она сидела на кресле, которое напоминало трон, но при этом было куда менее узорчатым, чем то, что находилось в остатках старой человеческой палаты аудиенций в наружном коридоре. Сиденье Вой Пай размещалось на платформе, приподнятой как минимум на полтора метра над полом. Кресло, выполненное из мягких шёлковых подушек, а также вручную сшитой подушки на сиденье, напоминало китайскую версию дивана.

Я изучала её лицо достаточно долго, чтобы запомнить детали.

Эти странные, жёлтые глаза с вертикальными кошачьими зрачками смотрели на меня так, будто она проводила схожий осмотр. Как и раньше, её гладкие чёрные волосы были убраны в традиционный высокий узел, украшенный гребнями с драгоценными камнями. Две длинные изогнутые пряди волос обрамляли её лицо как чёлка, подчёркивая высокие скулы и как будто указывая на её кроваво-красные губы.

Я обвела взглядом остальную комнату и осознала, что она переполнена почти до отказа.

Я опять вздрогнула, когда увидела Гаренше и Холо, которые стояли не так далеко от меня в одежде касты слуг Города.