Читаем Тень полностью

Несколько долгих секунд видящий не шевелился. Он сидел и расфокусированным взглядом смотрел на тёмно-зелёную комнату. Джон наблюдал, как слезы всё ещё катились по его лицу, но его глаза вновь озлобились, и чем дольше смотрел Джон, тем темнее становилась эта злоба. Ревик вытер щеку ладонью, и его взгляд ожесточился ещё сильнее.

— Она никогда не простит меня, Джон.

— Теперь может и не простить, — ровно произнёс он.

Ревик поднял взгляд, и в его глазах полыхнула ярость.

— Ты не знаешь, как она смотрела на меня, — сказал он. — Каждый раз, Джон. Каждый блядский раз. После каждой сессии. Я видел это на её лице. Не просто из-за людей, которых я убил. Из-за всех, с кем я спал, что я делал с видящими в моем отряде. Что я делал с теми человеческими видящими в городе.

— Ревик, чувак, — Джон вздохнул. — Чего ты ожидал?

— Я ничего не ожидаю! Но мне не нужно это дерьмо, Джон. Плохо уже то, что она всё это видит. Плохо уже то, что мне самому приходится это вспоминать. Я не буду объяснять это ей до конца своей жизни. Я не буду это делать! Не буду!

Джон просто смотрел на него с лёгким изумлением.

— Серьёзно, мужик? Это жалко.

— Она никогда не забудет, — сказал Ревик, снова вытирая лицо. — Она будет смотреть на меня и думать, что я убийца, трахатель шлюх, мелкий мудак-заморыш, каким я был в детстве. Она никогда не будет видеть меня прежним, Джон. Никогда. И я никогда не буду прав. Только не тогда, когда она рядом и напоминает мне, кем я был, всякий раз, когда я что-то делаю, чёрт подери.

Когда видящий зло отвернулся, Джон вздохнул.

— Иисусе, дружище. Ты должен дать ей время справиться с этим. Ты должен и себе тоже дать время. И ты ошибаешься на её счёт. Её беспокоит не это. Она вымоталась, Ревик. И она беспокоится о тебе… и о Касс… и о миллионе других вещей. Она изо всех сил старается быть стойким оловянным солдатиком, не расклеиться.

Подумав над своими словами, Джон нахмурился.

— Слушай. Она надломилась, ладно? Ты поэтому злишься? Потому что она сорвалась раньше тебя?

Ревик издал резкий смешок, опять запустив пальцы в волосы.

Воцарилось очередное молчание.

В это время Джон осознал, что смотрит на видящего другими глазами. Что-то встало на место, и он осознал, что испускает какой-то понимающий вздох.

— И тем не менее, это ещё не всё, — сказал он. — Давай. Покончим с этим.

Видящий покачал головой, уставившись в пол. Его рука дрожала, когда он вытер лицо костяшками пальцев, проведя ими по щекам.

— Я не злюсь на неё, — сказал он.

Джон тихо присвистнул.

— Нет. Злишься. И не по тем причинам, которые ты только что назвал. Скажи мне. Серьёзно. Я не уйду, пока ты не расскажешь.

Ревик раздражённо щёлкнул языком.

— Ты выдумываешь, Джон.

— Я так не считаю. Ну же. В чём на самом деле проблема?

Ревик покачал головой, не отвечая.

Джон ждал, всматриваясь в угловатое лицо, наблюдая, как мысли кружат в этих прозрачных глазах, пока Ревик хмуро смотрел на собственные ноги. После небольшой паузы видящий покачал головой. Из его горла вырвался сиплый смешок. Он стиснул волосы и щёлкнул языком себе под нос.

— Это неважно. В этом нет ни капли смысла. Это не по-настоящему, Джон.

— Что именно?

— Я же сказал тебе, это…

— …Неважно. Я знаю, — сказал Джон. — Так почему бы просто не сказать мне?

— Нечего говорить.

— Ревик, Иисусе. Ты обвиняешь её в ребяческом поведении…

— Блядь, она бросила меня здесь! — прорычал Ревик.

Джон вздрогнул. Он уставился на лицо Ревика, наблюдая, как видящий тяжело задышал, сверля его гневным взглядом. Злость на его лице лишь усилилась, он уже едва выдавливал стеснённые вздохи. В прозрачных глазах мелькали искры света, заставлявшие Джона нервничать. Видящий раскраснелся, впиваясь длинными пальцами в свои бёдра.

— Просто забудь, ладно! — сказал он.

Джон сглотнул, но стоял на своём, скрестив руки на груди.

— Что ты имеешь в виду? Когда она тебя бросила?

— Забудь, Джон!

— Нет, я не отстану. Когда она тебя бросила? Поскольку всё то время, что я тебя знаю, это ты её отталкивал…

— Блядь, да оставь ты это в покое, Джон!

Когда Джон лишь продолжил смотреть на него со скрещёнными руками, видящий сердито сверлил его взглядом блестящих глаз, но в этот раз они блестели уже от слез. Злость ожесточила его губы, и он показал жест одной рукой, вытирая глаза и рыча следующие слова.

— Годы, — произнёс он. — Годы, блядь, Джон. Ты понимаешь? Она оставила меня гнить. Она оставила меня с ними. На годы. И теперь она будет осуждать меня за то, кем я стал? Она бросает меня… — он вновь показал жест, насупившись. — …Здесь. И она будет осуждать меня? — он вытер лицо другой рукой. — За то, что я отрёкся от неё, от этой дерьмовой истории… это единственное, что помогло. Мне стало лучше после этого, Джон. Мне стало лучше.

— Ревик, — Джон растерянно уставился на него. — Что, дружище? О чём ты говоришь?