После небольшой паузы он делает то, что всегда делал с ней, и не позволяет себе думать. Не глядя ей в глаза, он перекатывается на бок и ложится рядом с ней на узкую кровать. Её рука обвивает его в крепком объятии, прижимая его к её телу. Он позволяет себе расслабиться под её руками, и она начинает гладить его по волосам.

Ещё мгновение спустя он чувствует, как раскрывается его свет, и это облегчение.

Этого не случалось уже долго, дольше, чем он позволяет себе задумываться.

Её свет тоже открыт, так же открыт, как он помнит — может, теперь даже больше, потому что у неё есть семья и дети. Он позволяет ей держать его в своём свете, и он улавливает от неё впечатления, чувствует её мужа и двух девочек. Он видит улыбки, медовые глаза и губки бантиком, испачканные ягодами.

Эта семья приносит хорошее ощущение.

Он осознает, что сильнее расслабляется и прижимается к ней.

— Ты и не знаешь, как сильно мне хотелось сделать это для тебя, — говорит она, когда он прикрывает глаза под её рукой. — Всё то время, что я тебя знала, я никогда не встречала никого, кто бы нуждался в выражении привязанности сильнее, чем ты, Эвальд. Временами было сложно не прикасаться к тебе.

— Так почему ты этого не делала? — спрашивает он.

— Потому что тогда я не могла, Эвальд, — говорит она. — Ты это знаешь.

Он чувствует, как слова застревают в её горле, поэтому не отвечает.

Позволив своему весу сильнее опуститься на неё, он закрывает глаза. Её пальцы в его волосах убаюкивают, даже не считая руки на его груди, ладони, ласкающей плечо. Он лежит и осознает, что всё хорошо. Нет ничего неправильного в том, что он делает.

Что-то в этой простой мысли приносит колоссальное облегчение.

— Ты использовал для этого секс, да? — спрашивает она. — Чтобы получить прикосновения?

Он кивает под её рукой, ощущая правдивость её слов. Чувствуя, как в его груди расслабляется ещё один слой защит, он вновь кивает и сжимает её руку.

— Ты это знала, — говорит он.

— Да, я знала. Интересно, знали ли некоторые из них.

Вспомнив Жизель и её лицо при их последней встрече, он закрывает глаза. Вытеснив образ из своего сознания, он прочищает горло и качает головой.

— Я не знаю, — врёт он. — Я никого из них не знал.

— А теперь? Ты знаешь кого-то из них?

Он чувствует, как в горле встаёт ком, и пытается улыбнуться.

— Почему тебе вечно хочется говорить о моей интимной жизни, Кучта? — спрашивает он, глядя на неё. — Твой муж знает, какая ты извращенка?

Она дёргает его за волосы и смеётся.

— Знает.

— Хорошо, — отвечает он, прижавшись обратно к изгибам её тела. Он ощущает реакцию в своём свете, но игнорирует её и заставляет себя расслабиться. — Тогда ты вышла замуж за правильного мужчину.

— Я вышла замуж за правильного мужчину.

Он улыбается, не сумев сдержаться.

Это последнее, что он помнит перед тем, как заснуть.

Глава 30

Крики в темноте

Темнота находит его, пустой ужас, который удерживает его у стены, наполовину сломленного цепями. Он чувствует боль в своём теле, боль в своей спине, в ногах.

Он старается освободиться…

… и задыхается, пробуждаясь от кувшина воды, вылитого на лицо.

Его голова болит, несоразмерно распухнув на шее. Долгое время он не может пошевелиться, даже открыть глаза. Но в итоге он их открывает.

Над ним нависает лицо Врега.

Старший видящий хмурится и смотрит на него, словно пытается решить, стоит ли его пнуть или ещё окатить водой.

— Что случилось? — выдавливает Нензи на прекси. — Где я?

— Мы в лесах. В двух милях от твоей драгоценной жены-фермерши.

— Где она?

Он смотрит по сторонам, уже паникуя вопреки осоловевшей голове и ощущая почти физический ужас в своём теле, отчего становится сложно дышать. Он хватает другого видящего за перед рубашки.

— Где она, Врег?

— Девка? — Врег выглядит удивлённым, когда замечает выражение его лица. — Я оставил парней позаботиться о ней. Стами, похоже, особенно рвался. Он нехило приложил тебя по голове, когда увидел тебя в её постели… честно говоря, я думал, что он тебя убил. Я решил, что это расплата за то, что ты сделал с ним в погребе.

Нензи кое-как поднимается на ноги и кидается в ту сторону, куда Врег показал своим светом. Врег встаёт на пути, легко блокируя его, но Нензи борется с другим видящим, пытаясь пробиться мимо его широкого тела. Он всё ещё не может нормально двигаться, и другой заставляет его остановиться, крепко стиснув сильными ладонями.

— Куда ты собрался? — озадаченно спрашивает он. — Девчонка мертва, Ненз… Стами и остальные позабавились с ней, затем перерезали ей горло.

Слова на мгновение повисают в воздухе, сломленные, словно множество кусочков света.

Затем он видит её лицо, наблюдает, как она смотрит на него, и что-то в нём ломается.

Он издаёт рыдание, задыхается им.

Другой видящий смотрит на него так, словно не может поверить своим глазам.

— Ненз…

Он кричит в ночи, будучи не в состоянии сдержаться. Он кричит снова, когда крупный видящий валит его на землю и зажимает ладонью его рот.

— Нензи… боги… да что с тобой? Тут же всюду эти засранцы-французы!

Но он не может перестать кричать. Не может.

— Ненз… Ненз… Что с тобой? Брат… успокойся!