– Нет, котик, – Вятский стряхнул пепел на землю, – ты не представляешь. У тебя все просто. Есть черное и белое, и нужно быть полным идиотом, чтобы перепутать. Знаешь, когда это изменится? – его шея торчала из широкого ворота куртки, острый кадык ходил вверх и вниз. – Когда в какой-то момент ты осознаешь, что чуть не убила человека. Что ты хотела этого, – Вятский сделал еще затяг, – всем сердцем жаждала разорвать его на части, навалиться сверху, вцепиться в шею и рвать, пока не дойдешь до мяса. И это была ты. Та же самая ты, что и пять секунд назад.

Вятский бросил сигарету, затоптал ногой и повернулся к Кате:

– Это не мог быть я. Не мог, – повторил он хмуро, – меня не назовешь мистером Совершенство, но это был не я. Я уверен в этом. Вопрос в том, веришь ли в это ты.

Он сделал шаг вперед и взял Катю за локоть. Она дернулась, но не стала вырываться. Она смотрела снизу вверх на его уставшее лицо и ничего не могла сказать.

Паузу прервал телефонный звонок. Вятский отпустил ее, поднял трубку и стал слушать, отвечая «ага», «понятно», «точно?». Закончил он фразой «вот дерьмо!», нажал отбой и обернулся к Кате.

– Кажется, кое-что произошло, – сказал он, и со всех ног рванул в сторону «Поплавка».

Глава 4

Ол ви нид

Гоша подался вперед, стараясь заглянуть в блокнот Мариам. На листке были изображены карандашные силуэты: спины девушки и двух парней, сидевших перед ними. Вокруг них – пятна, стрелки, непонятные символы и цифры.

– Ты хорошо рисуешь.

Мариам прикрыла рисунок рукой.

– Спасибо, – она немного помолчала и тихо добавила: – Ведьмам приходится. Нужна твердая рука, чтобы вырезать органы.

Гоша выпучил глаза. Мариам на секунду зажмурилась.

– Я имею в виду ингредиенты для снадобий и зелий, – пояснила она. – Жабьи пузыри, глаза ящериц, – она поймала взгляд Гоши и закончила совсем тихо, надеясь, что слова растворятся в воздухе: – Крылья и ножки жуков. И еще знаки, – Мариам взмахнула рукой, чуть не ткнув его карандашом. – Магические знаки нужно рисовать с одного раза, чтобы правильно закрутить поток силы. Мне приходилось часами тренироваться на кружках.

– Знаки? – переспросил Гоша. – Например?

– Ну… – Мариам перевернула страницу и в верхнем правом углу вывела что-то смутно напоминающее пьяную букву «Ф», – это когнито, помогает освободить голову и лучше запоминать информацию. Я называю его Плуто, – она усмехнулась, – потому что он похож, ну… на Плуто.

– Вау, – пробормотал Гоша. Он ждал, что линии сейчас вспыхнут пламенем или хотя бы подсветятся, но ничего не происходило. – Мне бы пригодился такой на алгебре. Можешь научить?

Мариам повернулась к нему, отбросила капюшон, встряхнула слегка растрепавшимися волосами, и они послушно улеглись. Гоша почувствовал себя немного неуютно под ее тяжелым взглядом. Казалось, она не смотрела, а сканировала.

– Боюсь, у тебя нет никакого потенциала, – сказала наконец Мариам.

Гоша пожал плечами.

– История моей жизни.

Мариам отвела взгляд. То ли с экрана отсвечивала куртка МакФлая, то ли она и правда немного покраснела:

– Прости! Я не думала… Я не хотела. Я имела в виду потенциал только в магическом смысле.

– Все нормально, – успокоил Гоша, – я все прекрасно понял. У меня такое чувство юмора.

– Как у Кати, – в голосе Мариам послышалась нотка упрека.

Гоша только покачал головой.

– Это неудивительно. Мы вместе росли. По крайней мере половина из нас росла, а другая осталась маленькой, хоть и довольно прыткой. Эй, гляди, твои дружки уходят.

Он махнул рукой на троицу, Мариам перевела на них взгляд и даже не заметила, как вцепилась в Гошину руку.

Он сжал ее ладонь и понял, что все гораздо хуже, чем ему казалось.

* * *

Катя и Вятский вошли через черный ход в небольшое помещение, где была запасная лестница. Место не из приятных – вечерами дыма здесь было больше, чем воздуха. Особенно от завсегдатаев бильярдной – они часто спускались покурить.

Вятский пытался кому-то дозвониться.

– Черт! – пробормотал он. – Чтоб тебя! Ну, давай же! Черт! Придется самим, – он задрал голову. – Я поищу на улице и на первых двух этажах, а ты на третьем и четвертом.

Всю дорогу он летел как угорелый, и Катя бежала следом, так что им было не до разговоров. Зато теперь захотелось узнать: ради чего такого важного Вятский заставил ее нестись сюда сломя голову?

Она огляделась: все как обычно.

– Никаких проблем, – деловито сообщила она Вятскому, – но было бы неплохо, если б ты рассказал, что именно мы ищем.

– Кравцова, – пояснил он, – нельзя, чтобы он ее продал.

– Кого? – не отступала Катя. Все вокруг как назло полюбили загадывать загадки.

Всем своим видом Вятский показывал, что не хочет ничего говорить.

– Травку, – он скривил рот. – Я договорился продать ее сегодня. Все дело в ней, ясно? Из-за нее люди сходят с ума.

– Правда? – с сарказмом отозвалась Катя. – Никогда бы не подумала!

– Да дело не в этом, – он достал телефон и попытался набрать снова, одновременно рванув вверх по лестнице. – Как ты думаешь, откуда я ее достаю?

– Тебе ее единороги приносят?

Он хмыкнул.