Читаем Темный мир полностью

Как бы связанные, теснясь, прижимаясь друг к другу локтями и спинами, мы потихоньку двинулись, топча и разрывая паутинные нити, крепкие и липкие, и так прошли метров десять…

Полулежа-полуповиснув на колесе, Вика скошенными глазами смотрела, как то ли по пологой лестнице, то ли просто по воздуху по пояс в темноте спускается Волков, держа в одной руке факел, а в другой – тот самый щит. На голове Волкова была шапка в виде волчьей морды с широко раскрытой пастью и прижатыми ушами, с плеч свисали волчьи лапы.

Невидимые медленные барабаны забрались ей глубоко в уши, мутя рассудок.

Не глядя на нее, Волков прошел мимо и остановился. Свет факела, струясь, исчезал перед ним, это было похоже на то, как дым втягивается в форточку. Только сейчас до Вики дошло, что помост и колесо находятся перед тем самым черным надтреснутым камнем, неподалеку от которого она заключала свой маленький договор с Волковым. Это камень втягивает свет…

И тут Волков запел.

Так мог петь хор. Такие звуки мог издавать орган. Никакому человеку – одному – не под силу было петь так. Вике показалось, что от этого пения тьма вздымается, вытягивается, образует два исполинских колышущихся крыла за спиной колдуна… и одновременно, подчиняясь голосу и ритму, сверху стал медленно опускаться мертвенно-белый столб света. Свет тек медленно, как смола, или густая сгущенка, то распадаясь на волокна, на жгуты, на струи, на завитки, то стягиваясь вновь в единый поток… На миг к Вике вдруг вернулось нормальное зрение, и она увидела, что там, наверху, почти в зените, стоит луна немыслимых размеров, в легкой дымке и чуть дрожащая, и поняла, что луна отражается в огромном вогнутом зеркале, – но тут же и зрение, и сознание ее были вновь поглощены, порабощены пением и медленными барабанами, все глубже забирающимися в череп…

Пауки отступили, пропали так же мгновенно, как появились. Сторожевые паутины, только что крепкие и резучие, как леска, теперь бессильно легли на брусчатку.

– Сзади чисто, – сказал Джор.

– Сверху чисто, – сказал Артур.

– Кто был сверху? – спросил я. – Тоже паук?

– Нет, какая-то многоножка, – сказал Артур. – Вроде тех, первых. Далеко нам еще?

– Метров пятьдесят, – сказал я. – Не расслабляемся. Перезарядили…

Я уже упоминал, да, что у нас у каждого было магазинов по восемь – десять? В подсумках, которые мы поснимали с охранников, в карманах, за поясами? И я сказал ребятам, чтобы после каждой стрельбы вставляли полный магазин, опустевшие же магазины бросали, а те, в которых еще что-то оставалось, складывали отдельно, потом разберемся, когда время будет. Джор, как самый здоровенный, волок в заплечном мешке непочатую цинку…

Надо сказать, что калаш при всех своих отменных качествах имеет все-таки массу недостатков, и главное, на мой взгляд, – это то, что его долго перезаряжать, особенно когда руки трясутся; а не трясутся они в бою только у самых опытных; у них они трясутся после боя. Вот и сейчас – мы заклацали магазинами, снимая опустевшие и пытаясь попасть в гнездо полными…

И Валя упала. Резко, навзничь, как от сильнейшей подсечки. С жутким стуком ударилась голова о камень. Автомат отлетел в одну сторону, подсумок, рассыпая магазины, – в другую.

– Что?..

Только тогда я увидел – и, наверное, другие тоже увидели, – что ноги ее захлестнуло поблескивающим полупрозрачным жгутом в палец толщиной, и жгут этот тянется в подвальное окно дома, соседнего с ресторанчиком. Жгут натянулся, и обмякшее тело быстро поволокло по земле туда, к дому. Руки Вали болтались, она даже не пыталась цепляться за землю. Я наконец вогнал магазин на место, передернул затвор и дал короткую очередь по окну – но, кажется, не попал, попал только в стену.

– Не стреляй! – крикнул Джор и бросился туда, к дому, и тут сразу из нескольких окон навстречу ему вылетели такие же жгуты, захлестываясь на руках, ногах, шее… Не помню, как я оказался рядом, в руке у меня был нож, и я полосовал ножом по упруго-неподатливой резине… Потом зацепило и меня – за шею, прикосновение было жгучим, а когда я перерубил это щупальце, обрубок только сильнее сжался…

Аська и Патрик сосредоточенно лупили по дому – но я не знаю, попадали ли там пули в кого-то. И был ли тому хоть какой-то вред от пуль. Артур размахивал гранатой, но, похоже, не решался бросить, боясь угодить в Валю.

А ее оплетали все новые и новые щупальца. Мне кажется, она на несколько секунд пришла в себя – то ли попыталась отмахиваться рукой, то ли цеплялась за что-то. Ее тянули в разные окна…

– Бомбой! – заорал Джор. Он вроде бы освободился, но ничего не соображал. Я сам ничего не соображал. Яд или страх, не знаю. Я в тот момент даже не понял, при чем тут бомба.

Патрик бросила гранату. Точно в окно. Но граната не взорвалась. Тогда она бросила вторую. Окна полыхнули белым. Наверное, вспышка причинила боль чудовищу или чудовищам, которые там засели…

Валю в мгновение ока разорвали на части и втянули внутрь. Только что она была…

Я этот звук не забуду никогда.

– Динамит… – хрипло сказал Артур.