Я разглядел в нем что-то знакомое. Ну, конечно, это был кто-то, очень похожий на Алекса. Хотя ни следа не осталось на его лице от былого щенячьего очарования. Дети и женщина рванули к ближайшему кафе, а мужчина замешкался возле машины, и я смог разглядеть его в подробностях. Несмотря на полноту, сохранилась, все та же расхлябанность движений. Я подумал, что если это все-таки он, то он вернулся к народу. Не к своему – к чужом. К тому, к которому он рвался всей душой. Он таки принял гиюр, и мог теперь гордо называться евреем.  У него было все – жена, дети, машина. Наверное, и квартира в Тель-Авиве, что недоступно нам, простым репатриантам. Наверное, он ездил за границу. Женщина окликнула его от дверей кафе раздраженным голосом. Я заметил, как мужчина непроизвольно дернул головой и состроил гримасу отвращения. Сделал было шаг по направлению к кафе, но вдруг, словно забыв что-то снова нырнул в салон автомобиля. И уже изнутри, через стекло, вдруг заметил меня и уставился светлыми бессмысленными глазами. Я с интересом наблюдал его движения за лобовым стеклом автомобиля, словно за рыбой в аквариуме. Большой рыбой. Кажется, он что-то хотел сказать, потому что открыл рот. Но вдруг выпучил глаза и уставился на что-то позади меня. Почти в ту же секунду я услышал за спиной грохот и отпрыгнул с проезжей части на тротуар. Грязная серая «Субару» неслась по встречной полосе. Вот она вильнула в бок и врезалась в машину Алекса, или того, кто был так на него похож. Послышался звон разбитого стекла, обе машины, «обнявшись крепче двух братьев», еще какое-то время скользили вместе, давя на своим пути все и всех, задевая автомобили, стоящие рядом вдоль кромки тротуара. Я нащупал какую-то дверь и влетел в помещение. В ту же минуту раздался взрыв. Лопнуло стекло двери, за которой я прятался, и меня всего осыпало осколками. Я крепко зажмурил глаза, чувствуя боль в лице и руках, словно сотни пчел одновременно приземлились на мое тело и вгрызлись в плоть. Я стоял так, с закрытыми глазами, и чувствовал, как кровь струится из ранок, но почему-то боялся взглянуть на мир. Прошли несколько мучительных минут, прежде чем раздался звук, ставший кошмаром для любого израильтянина, вой полицейских сирен. Это был теракт. Смертник ворвался в мирный город, чтобы убить как можно больше людей. У него была машина, чтобы раздавить их и взрывчатка, чтобы разорвать на куски. На ватных ногах я вышел на улицу. Машина знакомого незнакомца горела. Он сидел на том же месте у руля. Точнее уже не он, а ежик, весь утыканный какими-то металлическими осколками и стеклом. И снова кольнуло меня это неожиданное чувство узнавания истины. Разбитая машина, словно железная дева, сжимала его в своих объятиях, грозя взорваться каждую минуту. Я не стал этого ждать. Я побежал по улице, унося с собой кошмарный образ. И когда прогремел второй взрыв, я был уже далеко.

Эффект Арчи

Господа! сегодня я решил рассказать вам о своем новом изобретении. Три года назад я даже не мог предполагать, куда заведут эти изыскания. А имея сегодня готовый результат, я не могу предполагать, какой практический смысл несет это изобретение.