Читаем Темные тайны полностью

«Добро пожаловать домой», — подумал Харальдссон, чувствуя, что леденящую усталость как рукой сняло. Аксель Юханссон подошел к парадной и набрал четырехзначный код. Замок щелкнул, он распахнул дверь и уже собирался войти в темноту и тепло, как услышал еще один щелчок — металлический звук, явно указывавший на то, что где-то рядом открылась дверца машины. Аксель остановился, не закрывая входной двери, и оглянулся. Харальдссон секунду просидел неподвижно. Он слишком поторопился. Надо было дать подозреваемому войти в дом, а уже потом открывать дверцу машины. Что же теперь делать? Он видел, что Аксель Юханссон стоит перед открытой дверью и неотрывно смотрит на «тойоту». Сидеть в машине с приоткрытой дверцей казалось еще более подозрительным, поэтому Харальдссон вылез наружу. Метрах в двадцати от него Аксель Юханссон отпустил дверную ручку и отступил назад. Харальдссон решительным шагом пересек улицу.

— Аксель Юханссон! — Харальдссон приложил максимум усилий к тому, чтобы это прозвучало так, будто он совершенно неожиданно увидел старого друга. С радостным удивлением, без малейшей угрозы. Будто он вовсе не полицейский.

У него явно ничего не получилось.

Аксель Юханссон развернулся и побежал.

Харальдссон пустился следом, проклиная то, что так долго сидел и мерз в машине. Слишком медленно. Завернув за угол дома, он увидел, что расстояние до Акселя Юханссона увеличилось. Харальдссон прибавил скорости, наплевав на то, что бедра и ноги застыли и отказывались подчиняться. Он двигался на силе воли. Юханссон быстрым легким шагом бежал между домами. Перепрыгивал через низкие деревянные ограждения с табличками «место занято» возле прилегающих к домам парковок, пересекая асфальт, выскакивал на следующий газон и мчался дальше. Но Харальдссон не отставал. Он чувствовал, как шаги становятся длиннее и как все тело откликается на его усилия. Он постоянно наращивал скорость. Расстояние до Юханссона больше не увеличивалось. Оно даже не оставалось неизменным. Харальдссон его сократил. Не намного, но он был в хорошей форме и едва ли мог устать и сбавить ход. Если он не потеряет подозреваемого из виду или не поскользнется на покрытой ночной росой траве, то постепенно его догонит — в этом Харальдссон не сомневался.

Недурно для парня с тяжелым вывихом правой ноги.

Откуда взялась эта мысль?

Харальдссон инстинктивно притормозил, выругался про себя и снова прибавил скорости. Побежал. Услышал, как отдается в висках пульс. Почувствовал второе дыхание. Ноги стучали ритмично. Мощно. Аксель Юханссон не делал попыток сбавить ход. Он пересек Скультунавеген и направился к мосту через речку Свартон. Харальдссон — следом, но его не покидала мысль: официально он травмирован. У него тяжелый вывих ноги. Он ловко поддерживал эту иллюзию. По-прежнему едва мог дойти до кофейного автомата и обратно к письменному столу, не скривившись от боли. Иногда ему приходилось отдыхать на полпути у кого-нибудь из коллег только потому, что так сильно болела нога. Чуть ли не разрывалась от боли. Если он теперь поймает подозреваемого после погони длиной в несколько километров, все узнают, что он симулировал. Лгал. Они получат доказательство того, что он покинул свой пост при прочесывании леса. Уклонился от работы. Будет ли это иметь какое-то значение? Если он поймает убийцу ребенка, никто, пожалуй, не станет раздувать историю из того, что он слегка подкорректировал правду относительно некоторых обстоятельств, имевших место несколько дней назад. Нет, Хансер станет. В этом он не сомневался. Она наверняка позаботится о том, чтобы никаких речей и поздравлений не было. Окажется ли он объектом внутреннего расследования? Может, и нет, но что скажут коллеги? Не последует никакого шага наверх, в котором он так отчаянно нуждался. Мысли вертелись в голове. Харальдссон увидел, как Аксель Юханссон пересек речку и свернул налево, на велосипедную дорожку. Большое преимущество. Скоро он достигнет зеленого района возле горы, и тогда найти его в темноте станет невозможно. Харальдссон сбавил ход. Остановился. Потерял Юханссона из виду. Стоял запыхавшись и громко ругался. Зачем он придумал эту вывихнутую ногу? Почему просто не сказал, что Пенни заболела, или что он чем-то отравился, или, черт возьми, что угодно другое, что быстро проходит. Харальдссон повернул обратно к машине.

Он решил поехать домой к Пенни.

Разбудить ее и заняться с ней сексом.

Чтобы не чувствовать себя совершенно бесполезным.

* * *

Одно из окон было приоткрыто, и от свежего ночного воздуха в неприбранную спальню веяло прохладой. Себастиан потянулся и осторожно выпрямил сжатые в кулак пальцы правой руки. Кожа по-прежнему хранила ощущение Сабины, и он погладил ладонь, чтобы немного побыть рядом с дочкой. Под одеялом было тепло, и какой-то части Себастиана хотелось полежать еще, чтобы отдалить встречу с холодом. Он повернулся к Беатрис. Та неподвижно лежала рядом и смотрела на него.

— Тебе приснился кошмар?

Он ненавидел, когда они просыпались. В таких случаях прощание всегда оказывалось куда более тягостным.

— Нет.