Тед Мак-Мастере просматривал на дисплее донесения с десятков кораблей, занимавших исходные позиции. Но он лишь частично был занят этим делом. Рядом с ним на столе лежал блокнот со стенограммой заседания Ассамблеи, и Мак-Мастере уже успел сделать ряд пометок.

Волею обстоятельств премьер-министр и правительство оказались в весьма невыгодной ситуации. Так или иначе, правительство было вынуждено защищать действия Марэ — хотя бы потому, что оно не могло на него воздействовать. Для премьер-министра это было нечто большее, чем вопрос принципа: речь теперь шла о политическом выживании, поскольку признание того, что правительство не контролирует действия Марэ, было бы равноценно политическому самоубийству.

Тем не менее все обстояло именно так. Марэ, находившийся в ста тридцати парсеках от Солнечной Империи, мог делать практически все, что ему вздумается.

Мак-Мастере не был особенно озабочен потерями в численности среди зоров, гражданских или военных. После Элайи, Пергама и десятка других подобных акций это было бы всего лишь справедливым воздаянием за содеянное врагом. Марэ был серьезен в своих намерениях, более серьезен, чем кто-либо мог предположить. И все же его концепция войны с зорами вызывала сомнения: никаких половинчатых мер, никаких перемирий, до тех пор пока враг не будет полностью и окончательно повержен. Сообщения о чрезмерной жестокости не были преувеличением, но война есть война, ее нельзя вести в белых перчатках.

Мак-Мастере сидел сейчас здесь, в удобном кресле, наблюдал за взлетающими с космодрома Ламберт Филд шат-тлами и пытался анализировать боевые действия войск, находившихся в сотне с лишним парсеков от него.

Однако по мере того как тени, ложившиеся на поле космического порта Адмиралтейства, становились длиннее и в офис вползала темнота, Тед Мак-Мастере начал ощущать озноб, чувство страха, от которого он не мог избавиться. Страх вызывал Марэ. Не своими действиями против зоров и даже тем, что эти действия являлись потенциальной угрозой отставки действующего правительства. Марэ недооценили с самого начала, его книгу считали чем-то вроде амбициозного вздора, демагогией, досужим разглагольствованием о «воле-земной расы» и «абсолютной победе, достигаемой за счет безмерной жестокости». Признаться, книга поначалу произвела впечатление на Мак-Мастерса, однако вскоре его природный скептицизм взял верх. В общем, все пришли к выводу, и Мак-Мастере в том числе, что Марэ возглавит эту кампанию, добьется в ней успеха или потерпит поражение, но в итоге не продвинется дальше, чем все его предшественники за последние полвека.

Допустим, он одержит победу, и что же — все зоры безоговорочно сдадутся?

Допустим, его операция завершится полной победой над зорами, а если за этим будет стоять смерть миллиардов разумных существ? Сама мысль об этом казалась безумной. Даже тогда, обсуждая эту проблему с премьер-министром, Мак-Мастере видел в ней всего лишь аргумент в политической игре. В истории земной расы еще не было человека, готового пойти на подобный шаг…

Более того, ни один человек никогда не обладал властью, чтобы совершить нечто подобное. До настоящего момента.

Он посоветовал премьер-министру перечитать книгу. Там написано, что Марэ собирается сделать. «Адмирал Марэ сделает все, что он полагает необходимым, чтобы предотвратить уничтожение земной расы зорами».

«Все, что он полагает необходимым».

Но что он будет делать потом?

Мак-Мастере набрал на пульте номер, который был известен узкому кругу лиц. Дисплей засветился тусклым светом, идентифицируя отпечаток его пальца. Вскоре на настенном экране появилось изображение оператора связи.

— Добрый день, сэр. По какому вы вопросу?

— Здесь адмирал Мак-Мастере. Я должен поговорить с премьер-министром.

— Прошу прощения, адмирал… Его превосходительство сейчас находится на совещании. Могу ли я…

— Вызовите его с совещания. У меня дело чрезвычайной важности. Выполняйте.

ГЛАВА 7

— Служить своему Владыке.

И бросается в самое сердце бури

Опускается на часть мира,

Свет меркнет, и воцаряется ослепительная тьма.