Эйдолон развернулся, и выражение его лица подтвердило все, о чем думал Рейт. Уже сейчас разочарование промелькнуло в его глазах. Что ж, тут нет ничего нового.

Рейт прочистил горло, потому что в нем, похоже, застрял огромный ком. Оба брата напряглись, словно собирались с силами перед тем, что он выкинул на этот раз.

— Пожар в «Бримстоне» — моя вина. Я подкупил эгиса, так как знал, что Роуг будет там. — Он встретился взглядом с Шейдом. — Я послал его на смерть.

Эйдолон закрыл глаза и покачал головой, но его больше беспокоила реакция Шейда. Ведь из-за него Роуг возжелал мести и убил Скалк.

Шейд остался сидеть с непроницаемым лицом.

— Ну скажи что-нибудь, — попросил Рейт.

Взмолился, в сущности. Шейд снова промолчал, и тогда Рейт сделал глубокий вдох, чтобы узнать чувства брата, но не ощутил ничего. Никакого запаха, кроме запаха его женщины. И секса.

— Проклятие, Шейд! Это из-за меня вы с Руной попали в этот переплет. Из-за меня умерла Скалк.

Но Шейд все сидел и молчал, пока Рейту не стало совсем невмоготу. Он отвернулся, оперся рукой о стену над головой, закрыл глаза и стал ждать. Что бы они ни сделали с ним, давать сдачи он на этот раз не будет. Каково бы ни было наказание, он его заслужил.

Когда Шейд в конце концов заговорил, голос его был убийственно холодным, как арктический ветер.

— Я не спрашиваю почему. Он был неуправляем. Но, черт тебя дери, почему не рассказал нам об этом раньше?

«Потому что не хотел, чтобы вы с Эем возненавидели меня». Они — это все, что есть у него в целом мире. Они — единственная причина, по которой он все еще жив.

— Может, Шейд и не спрашивает почему, а я спрашиваю.

Голос Эйдолона был столь же разгоряченным, сколь Шейда — безучастным, что означало, что Эй даже не пытается призвать на помощь свое пресловутое спокойствие Посланника Справедливости.

— Уничтожение Роуга должно было быть общим решением, и ты это прекрасно знаешь.

— Еще бы мне не знать. — Рейт крутнулся, разворачиваюсь. — Черта лысого ты согласился бы. Твой драгоценный Роуг не может совершить ничего дурного. А я? Я все делаю не так, но никогда не творил с женщинами то, что творил он.

Рейта передернуло, когда он вспомнил последнюю женщину Роуга, ту, что стала для него последней каплей, подтолкнула к решению избавиться от Роуга при первой же возможности — каковая и представилась в «Бримстоне».

— И все же, — продолжил Эй, — ты сам стоишь на пороге эсгенезиса, когда можешь превратиться в такое же чудовище, как и Роуг. Так чем же ты лучше его?

Надписи на стенах запульсировали, когда кровь бросилась Рейту в голову. Но, взглянув на Шейда, который сидел тихо, с закрытыми глазами и, вероятно, думал о Скалк, он осадил себя.

— А тем, — пробормотал он, — что я не приветствую с распростертыми объятиями безумие, которое ему сопутствует. — Рейт просверлил Эя твердым взглядом. — А Роуг приветствовал. И если это случится, я надеюсь, вы сделаете то, что необходимо сделать.

Шейд спрятал лицо в ладони.

— Черт тебя возьми, Рейт.

— Уже взял, братишка. Уже взял. Но если б вы видели ту женщину… если б знали…

Он осекся и снова отвернулся от братьев. Не надо было давать волю своей злости. Пусть бы они лучше отколошматили его как следует. И они все еще могут. Должны.

Спустя несколько мучительно долгих минут подошвы застучали по черному кафельному полу. Он приготовился к удару, но его не последовало. Вместо этого чьи-то руки обнял и его. Руки Эйдолона. И тут же тяжелая ладонь легла ему на плечо.

Шейд.

— Брат, — прохрипел Шейд, — это был глупый поступок, но ты же не мог знать, что Роуг выживет и станет еще хуже, чем прежде. Впредь больше никаких ссор, никаких сожалений.

Голос Эйдолона дрожал, как и у Шейда.

— Роуг пытается вбить между нами клин. Ослабить нас.

Он отстранился, чтобы повернуть брата. Одной рукой обхватил щеку Шейда, другой — Рейта.

— С этой минуты мы держимся вместе и действуем сообща.

Шейд дернулся, словно его чем-то ткнули, глаза вспыхнули золотым.

— Проверим это «вместе и сообща» прямо сейчас, — сказал он, быстро устремившись к двери. — Что-то случилось с Руной.

Глава 14

Она чуяла его. Того, кто превратил ее в варга, это чудовище, от которого не нашла спасения.

Он здесь.

Изгиб между шеей и плечом, куда он укусил ее, горел так, словно его зубы все еще вгрызались ей в плоть. Все тело напряглось, завибрировав от соблазнительно темной силы. Какая-то масляная пленка злобы растекалась прямо под кожей, вызывая отвращение, несмотря на выброс адреналина, будоражащего кровь. Она читала, что отношения между заразившим и зараженным, так называемым терионидрисом — выжившим после нападения оборотня, — очень сильные и нетерпимые.

И она ощущала это каждой клеточкой своего тела.

— Можете одеваться.

Доктор Шэкван помогла Руне встать с металлического стола, и пока красивая докторша-суккуб возилась с медицинским оборудованием, Руна сменила больничный халат на джинсы и свитер.

Это было нелегко, руки ее тряслись от избытка энергии. Напряжение скручивало мышцы в тугой узел. Как только доктор Шэкван отвернулась, Руна выскочила за дверь. Она найдет оборотня и убьет его.