Читаем Темная симфония полностью

— У меня не получается сделать это правильно. Не важно, сколько бы я ни пытался заставить неодушевленный предмет двигаться, это выходит у меня неуклюже. Если бы это было проделано плавно, ты бы и не понял, что это был я.

Антониетта успокаивающе положила руку на Байрона, когда почувствовала, что тот собирается прочесть лекцию.

— Звучит сложновато, Джозеф. Я думаю, любой испытал бы трудности, заставляя скульптуру горгульи двигаться.

— Я думал, вы слепы, — заметил Джозеф.

— Я не совсем слепа, когда рядом Байрон. Я улавливаю образы, проходящие через него, по крайней мере, осознаю, что происходит вокруг меня. Тебе не следует находиться здесь так поздно. Я не знаю, предупредил ли тебя Байрон, но в округе расхаживает ягуар, убивающий людей. Я говорю серьезно. Я не думаю, что твоя мать хочет потерять тебя.

— Я могу позаботиться о себе, — заявил Джозеф. — Вы уже меняли форму?

— Я не могу менять форму, но звучит это интересно.

— Это трудно сделать самому. Я много практикуюсь, но все равно иногда получается неправильно. Почему вы еще не попробовали?

— Я не такая, как вы.

— Да нет, такая же. Вы Спутница жизни дяди Байрона. Вы…

— Джозеф, — в голосе Байрона прозвучало отчетливое предупреждение. — Достаточно. Ты возвращаешься на виллу. Антониетта права, здесь тебе не безопасно находиться. Хотя, я думаю, более вероятно, что он пришел, чтобы напакостить мне, чем по какой-либо другой причине.

— Он всего лишь мальчик.

— Об этом и Элеанор постоянно напоминает мне.

— А я могу пойти с тобой, дядя Байрон? Мама мне ничего не позволяет делать. Я хотел было полазать по стенам виллы, так она закричала на весь дом. У меня неплохо получается разбег и высокий прыжок, но раскусить, как подниматься по вертикальной стене, я не смог. Я использовал и опоры для пальцев ног и рук.

Байрон вздохнул.

— Ты пытаешься использовать свое тело. Используй разум. Ты слишком сознаешь свое физическое тело.

Антониетта вздрогнула. Ветер становился кусачехолодным. Байрон тут же снял свой пиджак и завернул ее в него. Ее удивило, насколько он был теплым.

— Возвращайся на виллу, Джозеф. Я завтра поработаю вместе с тобой над некоторыми из этих вещей, хотя ты обязан помнить, что не должен использовать подобные способности или обсуждать их за пределами нашего круга. Смысл в том, чтобы все это сочетать, — Байрон постарался сделать все, что было в его силах, чтобы его голос не звучал так многострадально, как он себя чувствовал.

— Вокруг никого нет. А ты был страшно занят, целуясь с Антониеттой. Вот я и решил, что смогу незаметно подкрасться и сыграть шутку.

— Тебе очень повезло, что я не убил тебя разрядом молнии. Иди домой. Я хочу побыть наедине со своей Спутницей жизни.

Джозеф тяжко вздохнул.

— В моей жизни нет никаких развлечений. Между прочим, я не думаю, что это справедливо, когда мне постоянно говорят, что я должен подождать, чтобы узнать что-либо.

— Довольно! — сквозь стиснутые зубы отдал молчаливый приказ Байрон. — Делай, как я велел.

Джозеф встал, выглядя ужасно раздраженным. Он замерцал несколько раз, но ничего не произошло. Байрон закрыл глаза и молчаливо взмолился о терпении.

— Джозеф, держи в уме образ.

— Для меня это всегда делает папа.

— Тогда как тебе удалось забраться сюда? Если я буду делать это для тебя, ты никогда не научишься.

Антониетта прислонилась к Байрону.

— Поскольку ты собирался взять меня полетать, мы можем проводить его до дому, правда?

Байрон поцеловал ее в висок.

— Ты всепонимающая женщина.

— Grazie, что заметил, — Антониетта махнула рукой в ту сторону, где, как она знала, находился Джозеф. — Пошли с нами. Байрон собирается взять меня полетать. Я никогда не делала этого раньше.

— Я приму облик дракона с крыльями. Так я смогу держать тебя рядом с собой. Если ты начнешь паниковать, я сразу узнаю, и мы сию же секунду вернемся на землю.

— И у тебя будет чешуя?

— Да, у меня будет чешуя.

— А я могу выбрать цвет?

Байрон рассмеялся.

— И какой же цвет тебе хочется?

— Когда я была маленькой, моя мама всегда читала мне книгу, в которой дракон имел прекрасную переливающуюся синюю чешую. Мне нравилось, как это звучало. Я до сих пор представляю картину, на которой дракон мерцает морской синевой, как в той книге. Это очень яркое воспоминание.

— Тогда твой дракон будет переливающегося синего цвета, — он притянул ее поближе к себе, утыкаясь носом в ее шею.

— Почему я не смогу оседлать дракона? Во всех книгах всадники сидят у дракона на спине. Только идиота, которого предстоит съесть, держат в когтях, — Антониетта ощутила, как его зубы прошлись туда-сюда по сильно бившейся на ее шее жилке. Ее тело в ответ напряглось. Было в этом движении нечто завораживающее и эротичное. Его зубы сомкнулись на ее коже, посылая огненные стрелы бежать по ее крови. Потом по ноющему местечку прошелся его язык.