Читаем Телохранитель полностью

Вселенная дернулась, когда наш автопогрузчик остановился, потом снова пришла в движение, когда грузовой модуль толкнули вверх в брюхо челнока, где подключили к корабельным системам жизнеобеспечения. Из сопла рядом с моей головой зашипел кислород, ледяной струей погладил щеку и скользнул по шее.

То ли кислородный поток перемешал воздух, то ли еще что, но из всех углов и закоулков трубы, пересиливая дезинфекцию, поднялся тяжелый запах пота, рвоты и бог знает чего еще. Жуткая вонь ударила в ноздри, и я закашлялся.

Систему ограничения привели в действие без предупреждения. Набивка выдвинулась внутрь, и стало тесно, а затем я был заключен в мягкие, но крепкие объятия, которые вообще не позволяли двигаться. Но законы физики остались, и я почувствовал дополнительные пол-g, когда челнок разогнался на взлетной полосе и оторвался от земли. Хотя я не видел, что происходит снаружи, я миллион раз наблюдал взлеты по телевизору и знал, как это должно выглядеть. Ну, или думал, что знаю.

В отличие от космических челноков 1990-х, современные используют для взлета стандартные взлетно-посадочные полосы. Уже в воздухе, для того, чтобы достичь скорости, в двадцать пять раз превышающей скорость звука, или более 17000 миль в час, применяются турбореактивные двигатели. Хитрость в том, чтобы на низких скоростях сжимать воздух турбинами, а на более высоких — силой набегающего сверхзвукового воздушного потока. Или как-то иначе? Ну, в любом случае ракетные двигатели включаются при скорости около 11000 миль в час и разгоняют челнок до 17000 миль в час и таким образом выводят на орбиту.

Свою роль сыграли и новые высокопрочные, температуростойкие материалы, идущие на корпус, и сложные технологии охлаждения оболочки самолета. А все вместе сделало полеты на орбиту такими же обычными, как рейс из Лос-Анджелеса до Нью-Йорка сто лет назад. Если, конечно, вы летите не в хваленой трубе для перевозки почты, чего я никому не советую. И как я помню эту чушь, а более простые вещи забываю? Ну, я уже говорил: черт его знает.

Короче, двигаться я не мог, единственным развлечением была бесконечная реклама, которую «ФЕНА Аэро» крутила по видео, и неудивительно, что я почти сразу заснул. А проснулся от легкой тошноты, вызванной невесомостью, как раз перед слабым толчком — стыковкой челнока со «Старос-3». На экране снова появилась женщина. Она прямо-таки светилась от счастья.

— Добро пожаловать на «Старос-3». Приготовьтесь к недолгому ожиданию, во время которого ваш модуль выгрузят и направят в один из шлюзов обиталища. Когда шлюз будет герметизирован и давление выровнено, дверь откроется, и вы сможете выйти. От имени «ФЕНА Аэро» и экипажа корабля благодарю вас за оказанное нам доверие.

Женщину сменила прямая трансляция стыковочного процесса. Приятно видеть то, что происходит на самом деле. Мой желудок резко сжался, когда модуль освободили из грузового отсека челнока и подтолкнули к шлюзу обиталища. Толкал одноместный буксир — сани с управляемыми ракетными двигателями, но для этой задачи вполне подходящие. А задача была сложнее, чем казалось на первый взгляд, так как обиталище вращалось, и оператору приходилось это учитывать.

Когда мы оказались внутри шлюза, автоматические грузозацепщики захватили модуль и водворили его на место. После этого наступила пауза в сорок минут, когда в шлюз заталкивали модули с более важным грузом, вроде еды, воды и туалетной бумаги. Затем последовала тридцатиминутная пауза — техники ремонтировали неисправный люковый механизм, и еще пятнадцать минут ожидания, когда люк закрылся и в шлюз накачивали воздух.

В общем, к тому моменту, как система ограничения разжала свои ласковые тиски и нам разрешили вылезти из труб, все мечтали лишь об одном — о туалете. Точнее, все, кроме андроидов и женщины, которая либо катетеровалась до взлета, либо нашла способ пописать, когда вставала, не замочив при этом брюк.

Сила тяжести была вполовину меньше земной, что вынудило большинство из нас передвигаться с крайней осторожностью. Только андроиды, специально запрограммированные для таких случаев, и бывалые космиты вроде Саши перемещались с завидной легкостью.

Ближе к центру обиталища сила тяжести увеличилась. Стиснув зубы, наша маленькая группа тащилась вперед, пританцовывая, пока не наткнулась на уборную. Уборная была общей, кабинок хватило всем, но вот унитазы оказались очень странными. У меня ушло пять минут только на то, чтобы разобраться с картинками-инструкциями и заставить технику делать что положено. Саша ждала меня. Когда я вышел, она сказала насмешливо:

— Рада, что ты вернулся. Я уж начала сомневаться, что снова тебя увижу.

— Очень смешно. Я же не виноват, что для обращения с унитазом нужна инженерная подготовка.

Саша недоуменно подняла брови.

— А как же все те годы в космосе?

Я постучал по черепной пластине. Точнее, по кепке, но Саша поняла.

— Повреждение мозга, забыла? Я не помню ничего до увольнения из Морской пехоты «Мишимуто». Ну, или почти ничего: бывают временами проблески да сны, очень смахивающие на правду.

Саша пожала плечами.