Читаем Тело в плюще полностью

Она переоделась в рабочую одежду, даже не потрудившись распаковать вещи. Мисс Бишоп попросила приготовить легкий обед «а-ля фуршет». Сначала Фейт подумала, что это делается с расчетом на тех, кто, возможно, опоздает, но потом решила — нет, наверно, дело в желании создать для первого общего вечера максимально неформальную атмосферу. Добираться до острова в темноте на катере — дело непростое, даже несмотря на наличие системы Джи-Пи-Эс и прочих штучек. Скорее всего, гости прибудут с заходом солнца и вряд ли позже. Коктейли она подаст на веранде, которая — весьма кстати — выходит на запад. Потом, после заката, все вернутся в дом. Столиков в гостиной вполне достаточно, даже не считая сокровища Накашимы, так что проблем с сервировкой не будет. Фейт не знала, часто ли встречаются эти выпускницы, но если они хоть немного похожи на подруг Хоуп, то это не имеет большого значения. Подвижный обед, при котором каждый может есть там, где ему удобнее, всегда способствует общению.

Как жаль, что нельзя позвонить Тому или соседке и ближайшей подруге, Пикс Миллер. И, конечно, Хоуп! Ее сотовый несомненно вне зоны обслуживания. Фейт включила телефон, и полное отсутствие раздражающих столбиков подтвердило ее опасение. Но как же тогда сама писательница поддерживает связь с внешним миром? Должно быть, с помощью спутниковой связи.

Уже выходя из комнаты, Фейт заметила на столе у окна маленькую белую коробочку, перевязанную серебристой ленточкой. Открыв ее, она обнаружила шикарное ожерелье. Здесь же лежала карточка с ее именем. «Это работа моего любимого дизайнера, Шэрон Адамс, которая живет неподалеку от Бостона. Возможно, вам знакомо ее имя. Скромный знак благодарности за неделю кулинарных восторгов». Фейт, конечно, слышала о Шэрон Адамс, но назвать ожерелье скромным знаком благодарности у нее бы не повернулся язык — подарок был очень щедрым. Она давно мечтала приобрести авторскую работу Адамс, и вот теперь получила настоящее сокровище. На сопроводительном вкладыше указывались материалы: халцедон с альмандином. Конусообразные кусочки полупрозрачного халцедона напоминали срезы лунного камня, а крошечные вставки альмандина мерцали гранатово-красными слезинками Марса. Фейт отложила ожерелье в сторону, решив надеть его вечером.

Вернувшись в кухню, она приступила к тому, что неизменно доставляло ей огромное удовольствие: исследованию чужих владений. Редкая женщина, как, впрочем, и мужчина, устоит перед соблазном открыть шкафчик, залезть в буфет или хотя бы заглянуть за дверь в незнакомом доме. Свекровь Фейт, Мэриан, муж и дочь которой занимались недвижимостью, воспринимала чужой дом как своего рода демонстрационный зал, открытый для свободного посещения. «Я всегда могу дать совет, — сказала она однажды. — Предложить, как сделать помещение более привлекательным». Отчасти Фейт с ней соглашалась. Мэриан отличалась хорошим вкусом и верным глазом, но ее главным мотивом было ненасытное любопытство к тому, как живут другие. Фейт умела распознать родственную душу, потому что и сама грешила тем же. Ночная прогулка, когда можно заглянуть в чью-то освещенную комнату, доставляла почти такое же удовольствие, как посещение бродвейского шоу.

Под выходящим в сад окном — две раковины, причем, одна глубокая, чтобы мыть овощи. Слева — дверь на улицу. Сияющие на фоне жирной, темной земли бледно-зеленые листочки манили Фейт, но она устояла перед искушением, решив, что выйдет только после того, как закончит с готовкой. Брент — прочитав записку Бишоп, Фейт про себя называла его именно так — упомянул о клубнике. Если позволит время, можно будет собрать немного, чтобы украсить ягодами пирожные, которые она собиралась подать в качестве десерта. А заодно проверить, останется ли что-то на завтрак. Пока же нужно отыскать винный погреб и проверить содержимое кладовой. Чувствуя себя немного Алисой, она открывала дверь за дверью, находя чулан, буфетную, столовую, пока не наткнулась на ведущие вниз ступеньки.

Как выяснилось, ничто в этом доме не соответствовало традиционному представлению. В данном случае ее ожидания не оправдал «подвал». Вправо от лестницы уходил короткий коридорчик. Прямо перед ней находился бассейн. Несколько стеклянных дверей выходили на мощеный внутренний двор, за которым виднелась лужайка. Сам бассейн был выложен голубыми плитками, украшенными выполненными в синих тонах названиями книг самой Бишоп и изображениями сказочных морских существ: русалок, тритонов, «Уотер бэбиз». Вода имела цвет морской волны, стены и потолок отливали небесно-голубым. Пахло не хлоркой, а розами. Фейт прошла вдоль бассейна. Под окнами — большое джакузи с водой цвета аквамарина. Она ощущала себя попавшим в сказку ребенком. Одна в величественном дворце, наполненном лишь приглушенным эхом. Кто-то плескался, кто-то смеялся, в высоких стаканах звенели кубики льда, кто-то нашептывал кому-то на ухо… Все ждали принца, который придет и разрушит чары.