- Я завидую? - возмутилась Хитяева. - Кому я завидую?

Но кому она завидует, никто так и не узнал, потому что наступила рекламная пауза.

VII.

После рекламной паузы Малахов сказал, что терять детей всегда страшно, но сейчас мы увидим женщину, которой умершая дочь явилась во сне, и этот сон изменил всю жизнь этой женщины. От такого поворота темы все замолчали, поэтому женщине - Людмиле Красновой из Самары, - пришлось выходить дважды - при первом дубле публика забыла поприветствовать ее аплодисментами.

История Людмилы выглядит так. Ее единственная дочь Анечка умерла от лейкемии. Людмила и ее муж Александр долго плакали, но однажды Людмиле приснилась ее умершая подруга, которая сказала ей, что Анечка пока учится являться родителям во сне, скоро обязательно научится и явится, а пока передает привет и просит ждать. Людмила рассказала мужу об этом сне, муж не поверил, а Людмила стала ждать, и однажды, примерно через полгода, Анечка действительно ей приснилась и произнесла единственную фразу: «Ищите меня в третьем детдоме».

Конкретика произвела впечатление и на Александра, он навел справки и выяснил, что в Самаре в самом деле есть третий детдом, супруги поехали туда и удочерили девочку Олю, которая с порога сказала им, что они - ее мама и папа.

- Вы считаете, что в образе Оли к вам вернулась Анечка? - спросил Красновых Малахов.

- Мы не были в этом уверены, - смущенно ответил Александр. - Поэтому мы усыновили еще восемь детей - трех мальчиков и пятерых девочек.

Студия взорвалась аплодисментами, а Малахов торжествующе спросил Лялю Михайловну и Эле Эльдерхановича:

- Как вы считаете, может быть, это и есть рецепт?

Ляля Михайловна вежливо промолчала, а Эле Эльдерханович так же вежливо ответил:

- Я рос в многодетной семье и знаю, что это такое, поэтому хочу сказать этим людям: вы - святые!

Студия снова зааплодировала, передача закончилась.

VIII.

В ночь на 22 марта прошлого года возле дома 19 по Садовой-Спасской произошла трагедия. Спустя год и три месяца в студии шоу «Пусть говорят» трагедия была реконструирована - разумеется, не в соответствии с канонами трагедийного жанра, а строго в рамках телевизионного формата - гость в студии, аплодисменты, рекламная пауза и обязательная (телевидение всегда очень дидактично) аналогия - «Людмила усыновила восьмерых детей… Может быть, это и есть рецепт?» Если о каком-то рецепте и можно говорить, так это именно о рецепте шоу - его формат способен, скажем так, нейтрализовать любую трагедию или просто неудачу, недаром программа Андрея Малахова уже много лет становится неотъемлемым спутником любого значимого поражения - от «Евровидения» до важных футбольных матчей. Собрались в студии, поаплодировали в промежутках между рекламой - вроде как и расстраиваться уже глупо.

Обугленные трупы и кулоны с Микки Маусом, сломанные шеи и пробы ДНК - готовая пища для кошмарных снов на годы вперед телевидением переваривается за пятьдесят минут кривого (в записи, но без монтажа) эфира. Потом в студии выключат свет, гостей отпустят домой, массовка останется на запись следующей передачи - например, о мужчине, который полюбил мертвую девушку и принес ее с кладбища домой, - и уже не вспомнит о том, как плакали небеса по Ратмиру Шишкову и его друзьям.

Дмитрий Быков

Тонкий ход Ламанческий

Гордон строит мельницы

Самый распространенный вопрос: зачем. Совершенно очевидно, что Александр Гордон против симулякров выиграть не может. Какая тут, в самом деле, дискуссия? Гордон закрикивается и захлопывается без особенных усилий. Он терпит наглядное, показательное, не подлежащее обжалованию поражение. Даже мне, не питающему к нему особо пылких чувств, - так, ровное благожелательное уважение, - было горько на него смотреть. И во время эфира с этим, забыл, как бишь его, неважно, и на той программе, на которой был сам, - про Аркаим, древнюю праматерь ариев, ариеву конюшню, столицу белых воинов и волхвов. Тоже было мозгораздирающее зрелище.

Сидят с одной стороны тихие профессора, трясут какими-то хронологическими таблицами, а с другой прыгает астролог Глоба, в глазах злоба. Это же математический закон, объективная реальность: десять профессоров не перекричат одного астролога, особенно если на его стороне красный мистик Проханов. Двадцать белых агностиков не перекричат красного мистика. Посреди этого ходил печальный Гордон, одетый с той тщательной, дорогой потрепанностью, которая с самого начала изобличает глубокий замысел. Это уже на грани обтерханности. И тогда начинаешь спрашивать себя, зачем ему это нужно, - и глупее этого вопроса нет ничего. Он первым додумался возвести лузерство в куб, в принцип, в моду - и это единственный ответ на все, что нам предлагается сегодня.