Летом восемьдесят пятого, когда Михаил Горбачев звал Кравченко обратно на телевидение, он тоже говорил ему о тиражах: «Не думай, Леонид, у телевидения тиражи еще большие, чем у твоей газеты». К тому времени они уже были хорошими приятелями - познакомились как раз благодаря «Труду», при Андропове. Главным редакторам центральных газет полагалось регулярно отчитываться перед Политбюро, и когда Кравченко выступал с таким отчетом в 1983 году, Андропов поручил ему подготовить серию очерков о производственном самоуправлении «Мы - хозяева производства», а курировал этот проект секретарь ЦК Горбачев. Но к моменту перехода Кравченко из «Труда» в Гостелерадио (вначале - первым замом непотопляемого Лапина) его с новым генсеком связывала еще одна забавная история.

- Первое публичное выступление Горбачева - это торжественное заседание по случаю 40-летия Победы, - вспоминает Кравченко. - 7 мая 1985 года. 8 мая вышел «Труд» с отчетом о заседании на первой полосе, а тогда была такая технология фотографирования этих мероприятий: чтобы получился хороший панорамный снимок, двое фотографов снимали президиум, а еще один - оратора на трибуне. Потом все это монтировалось, ретушировалось, получалась большая хорошая фотография.

В тот раз кто-то из ретушеров проявил преступную халатность, и в печать газета ушла с бракованным снимком - на трибуне стоял докладчик, а на столе президиума, перед председателем КГБ СССР Виктором Чебриковым, лежала отрезанная голова генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачева.

- Вот так отрезали, - Кравченко показывает на себе, - по подбородок. Утром после выхода газеты мне звонит Владимир Севрук из отдела пропаганды ЦК. Вообще-то мы с ним были на «ты», но тут он мне официально так: «Леонид Петрович, вы читаете свою газету хотя бы иногда? Что у вас там на столе лежит?» Я понимаю, что он не решается сам произнести это вслух, и начинаю дурачиться: «Как что? Это же носовой платок!» Севрук злится: «Какой платок?» А я отвечаю: «Или, может быть, графин!» - а сам хоть и смеюсь, но не по себе, конечно, и с должностью я уже мысленно распрощался. А Севрук говорит - приходи, мол, к двенадцати в ЦК, там у Зимянина совещание, полностью посвященное этому вопросу. «Он тебе расскажет, что там у тебя на столе». И бросает трубку.

Сразу после Севрука Леониду Петровичу позвонила Людмила Землянникова, зампред ВЦСПС («Труд» принадлежал этому ведомству).

- Звонит, чуть не плачет - срочно созвали заседание президиума, на повестке дня - единственный вопрос - о газете «Труд». Время начала - 12.00. Я вешаю трубку, и мне уже смешно - там в двенадцать, и там в двенадцать, не могли договориться, что ли? Звоню Зимянину и спрашиваю, как мне быть, куда идти. Он говорит: «Леонид, у нас же демократия, так что решай сам. Я бы на твоем месте пошел в ВЦСПС - ты же в профсоюзной газете работаешь».

На заседании президиума ВЦСПС его председатель Сергей Шалаев сказал, что в прежние времена после такого инцидента Леонида Петровича больше никто бы не увидел, а теперь - новое мышление, так что главный редактор «Труда» получает строгий выговор.

- Бабы - у них же чутье невероятное, - смеется Кравченко. - Землянникова тут же поняла, что гроза миновала, и говорит: «А может, просто выговор?» Но Шалаев нахмурился: «Нет, именно строгий, это же даже страшнее потери партбилета, а за потерю партбилета всегда давали строгача».

III.

Времена между тем действительно наступали совсем новые. Через несколько недель Кравченко стал первым зампредом Гостелерадио, причем Сергей Лапин в это время находился в отпуске - как оказалось, последнем. В его отсутствие Кравченко собирал в своем кабинете журналистов, говорил им, что партии нужны крупные перемены на телевидении, и собирал предложения по новым форматам общественно-политического вещания.

- Когда Лапин вернулся из отпуска, он был в ужасе - что происходит с программой «Время», почему всех критикуют, почему новости начинаются не с тракторов, а с остросоциальных репортажей? «Ты партбилет не боишься потерять? Тебе Горбачев не звонил?» - он искренне не понимал, что происходит. А я как раз и пришел, чтобы все поменять. Телевидение тогда было - сплошная развлекаловка, ничего социального вообще. Больше всего писем приходило в передачу «А ну-ка, девушки!» Нужно было ситуацию срочно менять, а Лапин уже был не в состоянии. Той же осенью он ушел на пенсию.

Тогда же в отношениях между советским телевидением и властью произошла первая локальная революция - Горбачев поехал в Ленинград (это была его первая поездка по стране в качестве генсека), впервые говорил на улицах с народом (люди кричали: «Будьте ближе к нам!», а Горбачев, окруженный толпой, смеялся: «Куда уж ближе?»), там же, на встрече с местным партхозактивом, Горбачев впервые выступил с критикой политики своих предшественников. Встреча в Таврическом дворце была закрытой, но съемочная группа ЦТ почти нелегально, не выставляя свет и звук, сняла выступление вождя, Кравченко посмотрел запись и решил дать ее в эфир («Горбачева было трудно уговорить, но у меня получилось»).