Э. Х.: А ведь изначально чай использовали в лекарственных целях. И только во время китайской династии Тан стали употреблять чай в качестве напитка. По старинному китайскому преданию, создателем чая был Шэнь-Нун, имевший змеиное тело и человеческое лицо. Однажды Шэнь-Нун кипятил в котле целебные травы, и в котел случайно упали несколько листочков с чайного дерева. Отвар придал китайцу так много сил, что он рекомендовал напиток императору.

Н. Т.: Существует и другая история, приписывающая изобретение чая буддийскому монаху Бодхидхарме…

Прочитав сценарий - шесть страниц тягомотины, - я сказала, что говорить этот текст не буду и директору Чайного клуба не советую. Зачем пересказывать брошюру? «Хорошо-хорошо, говорите, что хотите, но про Шэнь-Нуна и про монаха Бодхидхарму надо сказать обязательно».

Одновременно в нашей столовой находилось от шести до десяти человек. Зачем столько? Не знаю до сих пор. Кому-то стало плохо, и у меня попросили разрешения дать товарищу полежать на постели. Ждали машину с реквизитом. Тем временем выяснилось, что ни «Веджвуда», ни хрусталя у меня нет, что повергло съемочную группу в изумление. Через час приехал реквизит, и четыре мужика начали таскать коробки с фикусами, банки с вареньем, кульки с печеньем, приперли пальму в кадке. Повесили новые цветастые гардины (мои никуда не годились), поставили на ломберный столик расписной электрический самовар. Я молча наблюдала, как моя квартира превращается в цыганский табор. Хорошо бы смотрелся «Веджвуд» рядом с бабой на чайнике. Мужики, таскавшие коробки, никуда не ушли, остались тут же, ходили по квартире, курили у меня на кухне.

Тяжелый съемочный день длился бесконечно. Настало время обеда, и все ушли в кафе, оставив меня среди бедлама. Шнуры и кабель забаррикадировали проходы в ванную и туалет. Про того, кому стало плохо, забыли, и он так и лежал в полудреме на моей кровати. И я прокляла тот час, когда смалодушничала и продала первородство за горсть чечевицы.

Наконец, один за другим телевизионщики начали возвращаться с обеда. Первой пришла художница и села рядом. «Видели нашу кретинку? Третью помощницу режиссера, у которой на голове три волосины. А в мозгу - одна извилина. Бездарь несусветная. А в проект ее взяли, потому что с Генеральным живет. У нас все так, не сомневайтесь». Художница побежала в магазин за сигаретами, а из кафе вернулась ассистентка по свету. «Ну и дрянью тут у вас кормят, в животе бурчит. Я первая вернулась? Хоть отдохну чуть-чуть. А где наша художница от слова „худо“? Ни таланта, ни вкуса, а строит из себя элиту. Знаете, какое у нее образование? Швея-мотористка. Наши ее личное дело видели. Мы падаем от смеха: носит обручальное кольцо, а замужем никогда не была! Старая дева, честное слово».

Когда сюжет, наконец, отсняли, ассистенты начали паковать реквизит: перекладывать варенье - в банки, печенье - в кульки. Сахарный песок обратно ссыпать не стали, оставили мне.

Я сидела в пустой, разоренной квартире и думала: «Что это было? При чем тут я? У меня в жизни так много интересных занятий, а пятнадцать тысяч меня не спасут, проживу и без них».

Евгения Пищикова

Замироточил

Удачники и неудачники по разные стороны экрана

На улице возле летнего кафе три милиционера сидели и кушали шашлык. И так хорошо они кушали, что трудно было потихоньку за ними не подглядывать. Круглый пластмассовый стол казался игрушечным под грудами нарядной еды. Сами сотрапезники тоже были прекрасны. Они чокались ослепительными водочными рюмками, и, когда тянулись друг к другу, форменные брюки трещали на их исполинских крупах. Чокаясь, они сшибали ладони в жесте дружества и приязни, приобнимали друг друга, свободно и весело упивались торжеством мужества и братства. Три мушкетера! Лицеисты! И тут я заметила, что еще один наблюдатель, помимо меня, неотрывно глядит на милицейский столик - маленький испитой мужичок. Он смотрел на милиционеров так, как однажды предпасхальной ночью таракан в моей кухне смотрел на кулич в целлофане. Кулич был голландский, весь в зеленых, алых и золотых цукатах. Я включила свет, а таракан не двинулся. Стоял на столе и смотрел. И я поняла, что могу его убить, и он стойко унесет в могилу это виденье неземной красоты. Мужичок обернулся ко мне и сказал: «До чего же красиво… Их бы в телевизор - и смотреть, смотреть…» И я согласилась со случайным своим собеседником. Милиционеры казались персонажами совершенно нездешними - они должны были бы жить в телевизоре, где живут весь прочий блеск, красота, удача и успех. А наша с мужичком судьба - сидеть на диване и смотреть, смотреть, смотреть…

I.

Если набрать в поисковике Яндекса слово «телевизор» и тут же поставить слово «неудачник», удивительные полезут к вам на рабочий стол человеческие документы. Тысячи и тысячи упоминаний, а смысл-то один.