Читаем Телефонист полностью

Солнечный лучик пощекотал ему крылья носа. Эта полноценная радость наполнила каждую клеточку его существования. Его ждёт пир. Мироустройство – это мощный, радостный, счастливый пир, потому что всё живёт во всём. Человек, который не возражал, чтобы его называли Телефонистом, снова улыбнулся: «Ещё как могут… Потому что только тот, кто прошёл сквозь Тьму, в состоянии увидеть, насколько ослепителен и прекрасен Свет».

– …Почему вы не сбежали? – даже через телефонную трубку было прекрасно слышно негодование в голосе Мадам. – Не понимаю, как можно было увидеться и не сбежать.

Он вздохнул:

– Наверное, так даже лучше, – рассудительно заключил он. – Всё-таки у Орлова ей сейчас понадёжней будет.

– Да уж, наслышана, что там у вас творится, – хмуро произнесла она. – Интернет и сюда донёс… Ты же не чужой мне.

– Знаю. Вот и сиди там.

– Это ж… Приехал бы, что ли, ко мне отсидеться, пока там у вас такое…

Море умиротворённо накатывало на берег. Здесь был покой. Лишь шум волн и дальние крики чаек. И прямо по контрасту со всем этим смартфон в её руке был раскалён до предела – с другой стороны телефонной линии сейчас творится ад. Мадам уже замучилась укорять себя, насколько не вовремя уехала, словно она действительно могла на что-то повлиять.

– Да уж, было бы неплохо, – лёгкие мечтательные интонации в голосе. Иногда он ей и правда напоминал ребёнка, заигравшегося малыша. – Но тогда мне придётся эвакуировать к тебе слишком много людей. Шучу… не могу я, должен быть рядом.

– Понятно, – она тяжело вздохнула. – Сухова предупредил?

– Конечно. И Вангу. Думаю, мы сейчас все находимся под боем. И Ольга тоже. Я меньше всех, кстати.

– Ой ли?!

– Я ему нужен. Чтобы закончить книгу.

– А если ты ошибаешься?

– Не ошибаюсь. Поэтому, как бы ни хотелось увидеться, сиди пока там. Я тебя сам вызову.

– Дом уже в свалку превратил?

– Да. Уберёшься потом. И я уберусь… Не хотелось бы превратить в свалку нашу жизнь.

– Звони мне каждый день, хорошо?

– Не обещаю…

– Ты это… по поводу семьи в кавычках – всерьёз? Я ведь на самом деле прочитала твои книжки. Не может он так слепо всё копировать…

– Да он меня перепрыгнул! Глава «Аквариум» не была прямым эфиром, ясно?! Так что еще как может.

Они ещё недолго поговорили, и Мадам попросила его быть осторожней, и ещё раз, если уж совсем припрёт, позвала к себе. И они попрощались.

Обычно мадам вводила себе инъекции сама. Но иногда добрые люди помогали ей. С возрастом болячек накопилось…

– Приезжай ко мне, – проговорил тот, кто сейчас ставил ей укол. – Люди говорят, что это он сам может быть… Что это он сам, твой писатель, всё делает…

– Нет! – отрезала Мадам. – Я знаю его, как облупленного. Это не он.

– Форель что-то скрывает, – пожаловалась Ванга. – Совсем мрачный стал потом…

– Ну, если Ольга отказалась сбежать с ним, – сказал Сухов.

– Не в этом дело. Не из-за этого. Мы с ним кофе потом пили, надеялась, обсудим что-то, но он, знаешь, прямо отсутствовал.

– Ну хоть с Григорьевым-то что? – спросил Сухов и снова полез за телефоном проверить сообщения.

Ванга пожала плечами:

– Думаю, Ольга ему что-то сообщила. Важное, чего он не ожидал. Я спросила, он сказал, что ему надо всё обдумать. И становился всё мрачней. Сухов. Перестань без конца проверять телефон, у неё занятия ещё.

– Знаю, знаю, – он отмахнулся, но больше от её слов.

– Там патрульная машина, прямо перед входом в школу. В самой школе сейчас охрана похлеще, чем у нас.

– Знаю… Надо было мне самому поехать, – посетовал он. – Или хотя бы Кириллу.

– Сухов, ты не можешь каждый день дежурить у школы.

– Я могу, Ванга! – он на мгновение растерялся, видимо, сам не ожидал, что почти выкрикнет это. – Ладно, прости… Что там Форель?

Она вздохнула. Потом словно решилась:

– Знаешь, что он сказал?! Что единственный способ оказаться сейчас в безопасности – это остановить его. Не будет покоя, пока мы его не поймаем.

– Вы обсуждали с ним мою дочь? – холодно спросил Сухов.

– Нет, он говорил о нас всех. Считает, что Пиф был первой ласточкой. Так прямо и сказал. Сухов, ау-у, это я, Ванга, или Катя Белова, как тебе будет удобнее, но я твой друг. И Ксюха – дорогой мне человек. Не обязательно обижать меня.

– Ванга… – Сухов развёл руки в стороны, тяжело вздохнул, помолчал, взгляд сделался извиняющимся. – Да-а… наверное, я иногда невыносим.

– Часто. Но это не страшно.

Сухов улыбнулся. Автоматически посмотрел на экран своего телефона и всё-таки убрал его в карман. Пробубнил:

– Пока мы его не поймаем… Эка новость.

– Ну да, – Ванга кивнула. – Он прямо немного отъехал на этой своей идее «семьи». Мол, функции сменились… Иногда мне кажется, что он всё-таки параноик.

– А казалось, что он тебе нравится.

– Ну, симпатичный параноик, – согласилась Ванга. – И опять твердил, что времени нет. Типа эндшпиль…

Сухов бросил на неё вопросительный взгляд.

– Ну, в шахматах, – тут же добавила она.

– Ванга, я знаю, что такое эндшпиль. Забыла? Но почему именно сейчас?

– Из-за этого прямого эфира, по-моему. Он как-то путано изъяснялся. И ещё из-за этого странного требования выкладывать роман в сеть… Сухов, говорю тебе, он что-то скрывает.